Райен перевел лодку на тихий ход, его глаза зафиксировались на жидком кристалле прибора, регистрирующего донный рельеф. Он хотел оказаться на несколько футов выше по течению от Нептуна. И тогда Питер смог бы пронырнуть риф во всю его длину, используя течение, а он подберет его уже на другом конце. Как уступку технике безопасности, они вывесили красно-белый флаг аквалангистов, однако его босс никогда не утруждал себя надувным красным шаром-буйком, который, как предполагалось, нырявший должен был тащить за собой на длинном лине, прикрепленном к поясу-грузилу, чтобы тот отмечал его местонахождение. Райен и не сетовал на него. Требовалось изрядное упрямство, чтобы придерживаться в жизни своих собственных правил и не беспокоиться о правилах, действующих для остальных людей. А речь шла всего лишь о жизни и смерти. Побывав «морским тюленем» в протоках реки Нам с их душными джунглями, он понял, что эти вопросы, оказывается, не такие уж и важные.

Питер Стайн прошел назад через дверцу, сделанную из перекладин. Он уселся и стал натягивать ласты Мареса, затем плеснул антигуманную жидкость в силиконовую маску и надел ее, пригладив назад свои черные волосы, чтобы не нарушать герметичность. Он не терпел гидрокостюмов. Потом взял желтый алюминиевый баллон, контрольный жакет плавучести и уже прилаженный регулятор и пристегнул к ним четырнадцатифунтовый пояс-грузило. С усилием вытащил тяжелый дыхательный аппарат на плот. И затем сделал очень странную вещь. Он не стал надевать на себя снаряжение. Вместо этого он сбросил все хозяйство с кормы лодки в океан. Секунду-другую он наблюдал, как оно тонет. Затем четыре раза глубоко вздохнул, гипервентилируя легкие, чтобы подавить желание дышать, и, придерживая правой рукой маску, нырнул головой вниз.

Стоя у штурвала, Райен потряс головой. Что еще Питер пытается доказать? Что отваживается на свободное погружение на шестьдесят футов и что у него хватит хладнокровия, чтобы надеть акваланг на дне океана? Во всем этом присутствовал жест, но, с другой стороны, это был действительно характерный, «его», поступок. С тяжелым снаряжением всегда неприятно возиться здесь, наверху. На глубине же оно казалось почти невесомым. Существовали и другие преимущества. Там, внизу, не было жары, не нужно было балансировать на шатком плотике или мокрой палубе. Однако имелся и свой риск. Если он не сумеет отыскать на дне океана свой источник для дыхания, ему придется на одном вдохе проделать 120-футовое путешествие.

Питер Стайн мощно работал ногами и стрелой двигался вниз, ко дну, подавая воздух к зажатым прищепкой ноздрям, чтобы выровнять внутреннее ушное и синусоидное давление по мере погружения, выдыхая через нос для уменьшения «сжатия» маски. Он ясно видел акваланг на океанском дне, когда солнечный свет струился сквозь толщу воды, освещая желтый баллон, лежавший на коралле. Через несколько секунд его изголодавшиеся легкие получат свою порцию воздуха. Он поглядел направо и налево. Риф казался безопасным. Стояло раннее утро, и других ныряльщиков не было. Позже на риф обрушатся толпы. Не было тут и крупных рыб, за исключением одинокой барракуды в восьмидесяти футах от него. Плавали рыбы-попугаи цвета индиго, стайки мелких окуней, а прямо под ними висела камбала с бусинками глаз. И больше ничего. В шести футах от акваланга он замедлил ход. Где мундштук запасного регулятора дыхания, который называется краб? Ему уже требовался воздух.