– Я бы сделал это и без твоей просьбы, Рэннальф, но ты говоришь так, как будто уже умер. Ты ведь не так стар, как Нортхемптон.

– Но мне еще придется сражаться. Юстас не позволит Стефану заключить перемирие, которого он так хочет.

– Ты уже исполнил свой долг и даже больше, Рэннальф, и ничем не обязан Стефану.

– Не оскорбляй Стефана при мне. Я хочу сражаться. Мне это нужно. Бесполезно переубеждать меня.

Лестер вздохнул.

– Рэннальф, ты знаешь, куда дует ветер, но понимаешь ли, с какой силой? Почему леди Уорвик так хотела избавиться от тебя?

– Она думает, что Стефан отказался от меня и Юстас ищет малейшую возможность нанести удар.

– Ты не должен никому говорить о том, что я скажу тебе. Ты ничего не можешь предотвратить.

– Я умру за Стефана, но никого не потащу за собой.

– Я послал письмо Генриху и в удобное для нас время присягну ему. – Уверенный, что Рэннальф о многом догадался, Лестер почувствовал облегчение. – Если мои вассалы не окажут сопротивления, Генрих легко продвинется на восток. Вернемся к Гундреде, я уверен, что она сдастся.

– Но Уорвик сейчас со Стефаном!

– Уорвик ничего об этом не знает, а если ему скажут, он не поверит. – Лестер покачал головой. – Он не сможет остановить ее. Она сделает это ради детей. Ты говоришь, что Нортхемптон умирает? Его сын после смерти отца тоже присягнет на верность Генриху. Кто остается?

Когда потрясение прошло, Рэннальф выдавил:

– По правде говоря, чем быстрее, тем лучше. Меньше крови прольется.

– Бога ради, Рэннальф, это займет совсем мало времени. Ты не можешь спокойно переждать в Слиффорде?

– Нет, не могу. Говорю тебе, я жажду крови. Возможно, Кэтрин пойдет по пути Гундреды. Это спасло бы Джеффри и Ричарда.

Лестер во все глаза смотрел на Рэннальфа и был поражен его злобным тоном. Что то происходило с его молочным братом. Рэннальф никогда не позволял обсуждать свои дела, никого не впускал в свою личную жизнь. Приходили к нему радость или горе, он переживал это в одиночку. Всегда было так.

– Если ты жаждешь крови, это твое личное дело. Но почему ты не можешь ограничиться Бигодом? Рэннальф, послушай меня, через несколько недель я смогу переговорить с Генрихом. Ему не нравится Бигод, как и Стефану. Сражайся с Норфолком, и все еще будет хорошо.

Взгляд Рэннальфа был холоден и тверд, как серые стены замка.

– Не возрождай во мне надежд, Роберт. Это жестоко. Если Стефан позовет меня, я приду. Я пришел бы и к тебе, если бы это была твоя предсмертная битва.

Теперь Лестер все понял и спорить больше не пытался. Он убеждал Рэннальфа остаться с ним, но Рэннальф понимал, какое смятение вызовет перемена в привязанностях Лестера. Несмотря на свое нежелание, Рэннальфу надо остаться дома, где он сможет подавлять восстания своих вассалов и защищать свои границы от Норфолка.

* * *

Промокшие и замерзшие гонцы принесли Кэтрин новость о приезде графа. Часом позже она уже обнимала и целовала продрогшего мужа, держа его лицо в своих ладонях. Она так радовалась, видя его живым и невредимым, что не заметила, как наступила ночь. И только тогда она почувствовала, как холодно отвечал муж на ее ласковые объятия. – Рэннальф, ты еще сердишься на меня? – спросила она после неловкого молчания.

– Сержусь? За что? За отказ людей Соука и за то письмо? Нет, я все понял.

– Тогда что произошло? Где Джеффри? «Она беспокоится о Джеффри, – подумал Рэннальф, – хотя знает его так мало. Несомненно, она будет защищать его детей, как Гундреда Уорвик своих собственных».

– Джеффри снова с Нортхемптоном, – ответил Рэннальф.