– Сэр Герберт Осборн был вассалом твоего отца, не так ли?

Ни обычного приветствия, а голос тих от ярости, но это не то, чего боялась Кэтрин. Если Кэтрин не чувствовала за собой никакой вины, его вспышка гнева по настоящему не трогала ее.

– Да, милорд.

– Он сказал, что я женился на тебе обманным путем, против твоего желания и что ты прежде давала ему обещание. Ты молчала из страха и поэтому опозорила меня?

– Нет. Он лжет. Никогда ни я, ни мой отец не давали ему обещаний. Он делал мне предложение, но тогда я даже не думала об этом. Отец не был к нему расположен, и я не могла поверить, что он мог согласиться без моего желания.

– Он утверждает, что у него есть письмо, где выражено согласие твоего отца.

– Я не могу в это поверить! – закричала Кэтрин и разрыдалась.

Первый раз Рэннальф увидел ее плачущей, и толь ко сильная выдержка позволила ему сохранить видимое безразличие.

– Не нужно этого кошачьего концерта, – сухо сказал он. – Надеюсь, ты говоришь правду и не обесчестила меня и себя. Что же теперь будет? – Он провел рукой по лицу и прошел в комнату, наблюдая, как она пытается справиться с собой. – Отлично. Вероятно, все обойдется, так как король и королева поддержат меня. Возможно, все ограничится поединком на турнире. Я проучу его, и он будет придерживать свой язык.

Рэннальф был так охвачен ревностью, что едва понимал, что говорит.

– Я бы отдал многое, – горько вырвалось у него, – чтобы узнать, плачешь ли ты о потере его в качестве мужа. Ты можешь не плакать по нему, я не убью его, пока он не вынудит меня.

Она подняла голову, ее как будто ударили. Слезы струились по ее щекам.

– Я не собираюсь плакать ни об одном из встретившихся мне мужчин! – отрезала Кэтрин.

Оскорбленная гордость привела ее в чувство. "Свинья, – подумала она, – он уверен, что ни у кого, кроме него, не может быть чести и достоинства.

Его бы стоило проучить".

– Ты спрашивал за обедом, почему я так молчалива, и я сказала, что плохо себя чувствую, – начала Кэтрин, подавив последние рыдания и вытирая слезы. – Это было ложью. Сейчас я расскажу тебе.

– Ты знала об этом! – Его рев вызвал беспокойный крик у Ричарда, спавшего по другую сторону ширмы. Кэтрин повернулась к нему спиной и пошла успокоить ребенка с таким видом, как будто Рэннальф значил не больше самого ничтожного из слуг.

Убаюкав мальчика, она так же спокойно вернулась на место и холодно взглянула на Рэннальфа.

– Формально нет, конечно. Мои вассалы постарались, чтобы эти слухи не дошли до меня, но я подозревала о подобных разговорах среди вассалов Соука. Однако надеялась, что ты не будешь их слушать. Сэр Джайлс Фортескью приходил ко мне сегодня утром, чтобы спросить, не была ли я выдана замуж против моей воли. Я сказала, что это не правда, я довольна тем, что король отдал меня тебе.

Рэннальфу захотелось выпить вина, но его рука тряслась так, что вино из кубка вылилось на пол. Если бы кто нибудь сказал ему месяц назад, что слова женщины могут вызвать в его горле спазм, в сердце – острую боль, заставят руку так дрожать, что он не сможет удержать кубок с вином, он бы рассмеялся.

– Это все, что он сказал?

– Нет, – ответила Кэтрин. – Он попросил меня рассказать тебе о партии сэра Герберта, который не хочет видеть графом Соука сильного мужчину, по крайней мере, сильнее себя. Он умолял меня сказать тебе, что, когда они были людьми моего отца, они жили в мире, и упросить тебя не заставлять их участвовать в войне.

– Он пришел к женщине со странными целями.

– Некоторые мужчины, – ледяным голосом сказала Кэтрин, – любят своих жен и выполняют их просьбы. К тому же я единственное, что осталось после моего отца, а сэр Джайлс был привязан к нему.