– Вероятно, вы слышали о мятеже во Владыкиной Горе, – добавил он. – Впрочем, вам это, должно быть, неинтересно…

    – Напротив! – решительно возразил Гури, поставив локти на стол и зарываясь ими в тарелку. – Но разве это не необоснованные слухи?

    – Слухи? – не выдержал Греттир. – Хороши слухи! Я был там, когда… – Он прикусил язык, но было поздно: Гури вцепился в него мертвой хваткой.

    – Вы были там во время мятежа? Клянусь кишками святого Бернарда! Святые угодники! Я ведь никогда еще не участвовал в настоящем мятеже, а это, – Гури доверительно склонился к уху Греттира, – это становится модным, мой юный друг. Решительно модным! И если я не поучаствую хотя бы в самом захудаленьком восстаньице, это ляжет пятном позора на мою репутацию… – Внезапно, отшатнувшись, валлиец посмотрел на Греттира с недоверием. – Но позвольте! Позвольте, сэр! Для участия в подобном деле необходимо мужество! Безоглядное мужество! Вперед! Ура! – Он ударил по столу кулаком, и полуобглоданная утка подскочила на своем блюде. – Я, как человек, несомненно, им обладающий, позволю себе усомниться, что вы…

    Греттир в волнении вытянулся:

    – Что? Что вы сказали, сэр?

    Длинноволосый успокаивающе похлопал его по плечу.

    – О, ничего особенного, дорогой сэр. Возможно, я неудачно выразил свои мысли по-английски…

    – Я был там, – мрачно повторил Греттир. – Я стоял и смотрел. И сэр Гай был там. Мы все, все… Они ложились лицом в грязь, а солдаты убивали их. Отвратительное зрелище, сэр…

    Он уронил лицо на стол и заплакал.

    Гури поерзал на скамье, устраиваясь поудобнее. Из угла на него с нескрываемым страхом смотрел Тэм Гили.

    – Ну и зря, сэр Гай, – сказал наконец Гури и почесал жирным пальцем ухо. – Напрасно вы, в натуре, столько народу положили. Они еще послужили бы вашей веселой Англии. Ох, до чего она веселая, ваша Англия, обхохочешься!

    Гай поднялся. Часы на ратуше пробили полночь.

    – Господа, – произнес Гисборн сдержанно, – я вынужден расстаться с вами, несмотря на приятность компании и легкость выпивки. Мне пора в караул.

    Он пожал Длинноволосому руку и чересчур твердой походкой направился к выходу. Гури с непонятной нежностью посмотрел на страдальческое лицо Греттира, лежащего щекой на столе. Во сне губы юноши вздрагивали. Гури отвернулся и негромко позвал:

    – Тэм Гили!

    Мальчик выбрался из своего угла.

    – Сбегай к хозяину и скажи, чтобы помог этому господину. Его необходимо освежить и отправить домой.

    Тэм убежал. Гури облокотился на стол и о чем-то тяжко задумался. За его спиной возник хозяин, Гури поднялся, демонстративно бросил на стол золотой.

    – Позаботься об этом высокородном лорде, – распорядился он и, оскалившись, добавил омерзительным голосом: – А то я сам о тебе, в натуре, позабочусь.

    Гури двинулся по лестнице на второй этаж к своим апартаментам, прихватив по дороге за шиворот окончательно запуганного Тэма с Кочковой Ляги.

    * * *

    Ночью Ноттингам, как и все обычные европейские города, ощетинивался перегородками, воротами, заборами и наводнялся большим количеством стражников, призванных охранять покой честного обывателя.