Горностаи шныряли по полу. Два из них жадно лакали эль, капавший из крана. Под бочонком время от времени собиралась лужица, и все новые и новые зверьки прибывали в зал, привлеченные запахом дрожжей. Барон наблюдал за ними с умиленным выражением лица. Наконец он схватил пробегающего мимо горностая и прижал к щеке.

    – Зверюга, – сказал барон, в то время как горностай пыхтел ему в ухо. – Тоже эль любит, животное… Мы с вами, почтенный Отон, будем держать совет в окружении пьяных горностаев…

    С этими словами он уложил на коленях разомлевшего зверька и принялся рассеянно гладить его против шерсти.

    – Беды обрушились на наши берега, – заговорил Отон, сгоняя с сундука белого горностая. – Вам, конечно, известно, что богиня Боанн выражает крайнее недовольство поведением героя.

    – Какого героя?

    Барон казался искренне удивленным.

    – Господин барон, я вынужден вам напомнить, что один из ваших гостей – несомненно, почтенный человек, – из рода дакини, объявил себя героем и на пиру во время выпивания обетной чаши поклялся убить дракона.

    Теленн Гвад нахмурился. Затем лицо его прояснилось.

    – Разумеется, я помню! Это был странствующий рыцарь по имени Хелот из… словом, из страны, которой нет на картах баронессы Имлах. Но он ничего не говорил об убийствах. По-моему, он обещал избавить нас от страха перед драконами.

    – Единственный способ избавить нас от страха – это убить драконов, – твердо заявил Отон.

    – Вероятно, вы правы, – не стал спорить Теленн Гвад. – И даже скорее всего. Но какое отношение все это имеет к Боанн? По-моему, ее основная задача – сидеть в реке и поменьше высовываться из воды. Ха-ха-ха!

    – И тем не менее Боанн рвет и мечет и призывает кары на голову этого Хелота, – настойчиво продолжал Отон. – Ей донесли о том, что безрассудный рыцарь отправился в запретные земли и своими поступками может вызвать новое столкновение народа холмов с народом драконов. Это опасно. Боанн обеспокоена. Она тревожится. Гнев охватил ее душу.

    Теленн Гвад задумался, поскреб огненно-рыжую бороду, потом почесал ухо. Поскольку это не помогло, он тяжело поднялся с кресла и, охая, налил себе еще эля.

    – Откуда ей это известно? – спросил он наконец.

    – Из того же источника, что и мне, – сказал Отон. – От гнома Лоэгайрэ, разумеется.

    – Наш пострел везде поспел, – с отвращением произнес барон, по ошибке окуная в кружку свою бороду и отжимая ее пальцами. – До чего же верткий, пронырливый и нахальный гном! Их племя – самая большая гнусность, на какую только оказался способным наш Демиург. Да уж, начудил Морган Мэган, что и говорить!

    – Не самая большая, ваше баронство, – проговорил Отон. – Собственно, весь ужас впереди. Я не сказал вам самого главного.

    – Да? – Барон прищурился и пристально взглянул на своего собеседника. – Это интересно.

    Теленн Гвад вновь уселся в кресло и закинул ногу на ногу.

    – Морган вернулся, – обреченным голосом уронил Отон. – Это и есть самая ужасная из всех новостей.

    – Морган возвращается не в первый раз, – заметил барон. – Конечно, это неприятно, это сулит всякие неожиданности, но я не стал бы отчаиваться.