Мастер горностаев вздрогнул и бросил на Теленна Гвада быстрый взгляд:

    – Кто это придумал?

    – Я, – сказал Отон. – Я считаю, что лучше тебя нам предводителя не найти.

    – Почему ты сам не возьмешь на себя эту задачу? Я уже стар и к тому же давно не держал в руках оружия.

    – Я не собираюсь перечислять тебе твои достоинства, Лаймерик Окраина. У меня нет на это времени, да и охоты, честно говоря, маловато. Отвечай прямо, и если да, то прими командование. Армия ждет. Если нет, отправляйся к себе в лакейскую.

    Лаймерик Окраина захохотал.

    – Да! – сказал он. – Я говорю «да» и к черту Мэгана!

    Барон поднялся с кресла и, наклонившись, обнял своего старого слугу.

    – Твоя служба окончена, – сказал он басом, – и будь я проклят, если замок без тебя не опустел! Пусть военная удача сопутствует тебе, Лаймерик. Что подарить тебе на прощание?

    Лаймерик улыбался – от уха до уха, как не улыбался уже много лет.

    – Подари мне горностая, Теленн Гвад, – сказал он. – Этот зверек принесет нам счастье.

    Глава восьмая

    – Городищенская Лава! – сказал Хелот.

    Все трое путников остановились на берегу, разглядывая лаву – связанные пеньковой веревкой бревна, перекинутые через брод. На другом берегу стояли часовые. Их было десять или одиннадцать, рослых волосатых троллей, вооруженных гигантскими пиками. Многие привязали к основанию пики волчий хвост или связку перьев, полагая, что это украшение принесет их оружию удачу. Завидев святотатцев, городищенцы замахали пиками и принялись орать на разные голоса.

    Наконец вперед выступил один, заросший черным волосом, и прокричал что-то хриплым голосом.

    – Они что, всегда тут торчат? – недоверчиво спросил Тэм, разглядывая остроконечные шлемы и блестящие на солнце кирасы троллей.

    Хелот пожал плечами:

    – Если верить рассказам, то всегда. Они выполняют повеление Боанн, которой верят крепче, чем самим себе. Видимо, у богини мозгов все-таки побольше, чем у народа холмов, мне так кажется.

    Он еще раз оглядел сборище троллей и поежился. Меч Секач висел у него за спиной, и Хелот вынул его из ножен. Несколько древних рун смотрели на него с клинка, мерцая ясным темно-красным светом. Хелот провел по ним пальцами, ощутив едва заметное дуновение тепла.

    – Лоэгайрэ сказал, что здесь написано «рассекаю подлежащее рассечению» или что-то в этом роде, – сказал Тэм, сунувшись Хелоту под локоть.

    Хелот ловко щелкнул по белой макушке мальчика:

    – Когда ты научишься вести себя подобающим образом, Тэм?

    Мальчик застенчиво улыбнулся. Хелот знал, что это лицемерие: едва оттаяв после пережитого на болотах и в Дровяном переулке, Тэм обнаружил свой истинный нрав – нахальный и любопытный. Такие чувства, как смущение, были ему неведомы. К тому же сам Хелот разбаловал его добрым отношением и теперь без устали проклинал себя за это.

    – Я думаю, сэр, что, когда я научусь, в этом отпадет надобность.

    – Почему? – Хелот не выдержал и улыбнулся в ответ.

    – Потому что к тому времени, сэр, я уже буду древним старцем.

    Хелот покачал головой и сунул меч в ножны.