– Уйди с моей дороги, мать! – сказал Морган Мэган, выпрямляясь.

    – Святотатственный предатель! – произнесла Боанн и медленным, обвиняющим жестом подняла на Моргана палец. – Ты предал свою мать! Ты предал свое творение! Ты привел сюда омерзительных чужеземцев, которые крушат и уничтожают все на своем пути!

    – Да, – подтвердил Морган безжизненным голосом. – Я привел их сюда. Я уничтожу этот мир. Я ненавижу вас всех, ибо во всяком из этих уродов вижу свое лицо. Каждая растоптанная травинка на этом берегу, каждое кривое дерево, каждое безобразное тело – все это куски моей души, которую я столь щедро разбрасывал по лесу Аррой. Я ненавижу себя, мать.

    – Остановись! – повторила Боанн. – Откажись от своего замысла, Морган!

    – Поздно, – сказал Морган. Краем глаза он видел, что тролли уже ведут к нему уродливого коня, черного, с черной гривой и красными глазами. Конь спотыкался, время от времени путаясь в своих шести ногах, одна из которых была короче, чем остальные пять.

    Отстранив Боанн, Морган Мэган вскочил на коня и окинул троллей высокомерным взглядом, а потом снял свой заплатанный плащ и кивнул подбородком предводителю.

    – Подойди сюда, – приказал он.

    – Я? – в ужасе, которого больше не скрывал, переспросил тот и на ватных ногах заковылял к Демиургу.

    Неожиданно наклонившись к нему, Демиург спросил:

    – Предатель я или нет? Ты как думаешь, болван?

    Тролль пролепетал:

    – Я не знаю, сэр. Я согласен с моей богиней, сэр. Откуда мне знать? Я бедный тролль. Ты был пьян, когда создавал эти земли, так за что же тебе ненавидеть нас? Таков ты во хмелю. Не сердись на нас за это, Морган Мэган.

    Мэган вздрогнул всем телом и выпрямился.

    – Подай мне убитого.

    Предводитель троллей сквозь зубы шикнул на своих подчиненных. Мохнатые лапы потянулись к Моргану, подавая ему тяжелого мертвеца. Морган Мэган закутал его в свой плащ и ударил коня пятками. Шестиногий не двинулся с места.

    Боанн стояла на дороге у Моргана и смотрела на него широко расставленными медовыми глазами.

    – Прочь с дороги, женщина! – сказал Морган. – Пропусти меня.

    – Ты безумен, сын, – произнесла Боанн и отступила в сторону. Тролли сбились в кучу возле богини, как беспомощные цыплята возле наседки. Она развела руки в стороны в охранительном жесте. С ее плаща стекала вода, но никто из троллей не обращал на это внимания. Они смотрели вслед одинокому всаднику на шестиногом черном коне и тряслись от страха.

    * * *

    Морган остановился на мысу, где сливались два потока. На сырой глине он видел отпечатки конских копыт. Совсем недавно здесь проехали два всадника. Значит, слухи о том, что кто-то затеял вылазку в драконьи земли, не были пустыми. Однако сейчас думать об этом Моргану было некогда. Он положил на землю завернутое в плащ тело и задумался. Давно ему не приходилось открывать кровавых ворот.

    Морган вздохнул, протянул руки. Справа и слева, от реки Боанн и от реки Адунн, возникли мечи – по пять с каждой стороны. Радужный перелив светился на их закаленных клинках. «Хорошие мечи», – подумал Морган.

    Он обтер пять клинков о волосы убитого, оставляя на каждом капли его крови, и сказал, вонзив их в землю ближе к реке Боанн:

    – Это будут ворота смерти.