Они продвинулись довольно далеко и находились сейчас вблизи от расположения противника. Хелот сам предложил сделать передышку и не спеша поразмыслить над тем, как им действовать дальше. Лохмор не мешал человеку думать.

    На самом деле Хелот просто наслаждался ясным предосенним утром, довольно прохладным и свежим, и слушал краем уха, как старается дракон, выводя простенькую народную песенку. Она напоминала Хелоту «Милого Августина», отчего у него сладко защемило на сердце: ее, случалось, певал незабвенный стражник в замке Греттира Датчанина.

    Наконец Хелот поднялся и позвал дракона.

    – Ну что, – сказал он, – ошибка природы… пойдем?

    Неожиданно шерсть на трех загривках дракона встала дыбом, и в темных глазах засветился потаенный красноватый огонь. Хелот слегка попятился.

    – Что с тобой? – спросил он куда менее беспечным голосом.

    Из двух раскрытых ртов Лохмора вырвалось шипение. Похоже, дракон по-настоящему рассердился.

    – Лохмор, не надо, – сказал Хелот и отбросил кинжал в кусты. – Пожалуйста, не обижайся. Я сказал не подумав.

    Дракон топтался перед ним, вытягивая шеи. Красные огоньки медленно гасли под пушистыми светлыми ресницами.

    – Можно не говорить, – сказал Лохмор со слезами в голосе. – Я существо иного вида. Я ошибка. Надо было убить там, в пещере. Зачем теперь смеяться?

    – Бог ты мой, я не смеюсь, – сказал Хелот, заглядывая драконьему детенышу в глаза. – Прости меня, Лохмор. Ты самое любимое существо в лесу Аррой. И Теленн Гвад тебя обожает. И дама Имлах.

    Дракон ревниво моргнул.

    – Ну да, – засомневался он снова. – Откуда ты можешь знать? Просто не видел настоящих драконов. Дакини не знают. – Лохмор мечтательно прищурился. – Черные, стремительные – вот какие они, драконы моего племени. Расправляют сверкающие крылья, и поднимается ветер… – Лохмор немного помолчал и заключил: – Я белый лохматый уродец.

    Хелот обхватил его за шею.

    – Ты лучше всех, – сказал он убежденно.

    Дракон немного подумал.

    – Ты уверен, дакини?

    Хелот кивнул несколько раз. Дракон шумно выдохнул – его снова начали обуревать сомнения.

    – Нет. Для дакини дороже всего дакини. Тэм Гили. Для воина Народа – воин Народа. Для великана – великан. Это правильно.

    – Но можно ведь любить и чужих. Теленн Гвад же любит даму Имлах, а она тролльша.

    Странствующий рыцарь из Лангедока мог бы поклясться, что дракон еле слышно замурлыкал.

    – Если это так, – вкрадчиво проговорило чудовище, – сделай одну вещь.

    – Конечно, Лохмор.

    – Пусть твой дакини, Тэм Гили, больше не ест мое варенье, – сказал дракон. – Это просьба.

    Хелот, усмехнувшись, провел рукой по пушистому боку дракона.

    – Эх ты… – сказал он. – Чудо.

    Он встал на ноги и отправился искать свой нож.

    * * *

    Теленн Гвад действительно очень привязался к белому дракону. Когда Хелот сказал Лохмору, что его хочет видеть хозяин замка, дракон долго мялся, моргал, упрямо мотал всеми тремя головами и даже несколько раз всплакнул.