– Сарацин, – прошептал Хелот с отвращением.

    Сарацины не могли вызывать у него иных чувств, ибо все они до одного кровожадные людоеды. Об этом он наслушался еще в Лангедоке, от Гури Длинноволосого, перебившего их целую сотню. Зарезать злодея, что ли, пока безоружен? Но тут Хелот некстати вспомнил, с какой готовностью связанный человек подставлял под его нож горло, – и устыдился.

    Положение приобретало оттенок безвыходности. Хелот почесал ножом за ухом.

    – Ты откуда взялся? – спросил он наконец.

    Он не ожидал ответа, но сарацин тут же отозвался:

    – Ушел.

    – Истинно сарацинская лаконичность, – разозлился Хелот, и без того сбитый с толку. – Говори подробно: откуда ушел, зачем и как тебе это пришло в голову? Ты хоть понимаешь человеческий язык?

    – Я понимаю. Гарсеран… – начал объяснять человек, но Хелот тут же перебил его:

    – Где он?

    – Шел в Ноттингам с караваном. Много золота вез. Людей много вез. Я сбежал в лес, он не стал искать.

    – Ты из его свиты?

    Сарацин шевельнул ноздрями, и верхняя губа у него дрогнула, открывая очень белые зубы, отчего лицо стало злым.

    – У вас это так называется? Да, из свиты.

    – Почему же он не стал тебя искать, когда ты сбежал?

    – Я умираю, – пояснил сарацин так спокойно, что Хелот поначалу не поверил. – Я хотел умереть один.

    Хелот растерянно заморгал:

    – Почему ты умираешь? Ты разве ранен?

    Сарацин не ответил.

    Хелот заорал, криком пытаясь скрыть смятение:

    – Отвечай же, черт тебя возьми!

    – Я не знаю, – сказал сарацин.

    Хелот отвернулся. Этот человек решительно выводил его из себя. Он явно нуждался в помощи, и, как ни претило Хелоту оказывать благодеяния личности с такой людоедской наружностью и варварскими привычками, поступить по-другому он не решался: это было бы против всех лесных законов. Он только не мог выбрать, добить ли ему умирающего или попытаться все же его спасти.

    – Ладно, – проворчал он наконец и снова заставил себя посмотреть в эти пылающие черные глаза. – Как тебя зовут?

    – Алькасар.

    – Ужасное имя, – вздохнул Хелот. – Ты кто, Алькасар? Пленный воин, убивший тысячу врагов?

    Но тот, к великому разочарованию Хелота, покачал головой:

    – Нет, я родился рабом.

    Хелота охватила глубокая тоска. Только этого ему не хватало. Однако те полгода, что он провел у лесных стрелков, уже сделали свое дело – теперь в затруднительных случаях ему на помощь приходило первое правило Локсли: сперва накормить человека до отвала, а там, глядишь, и видно будет, что с ним делать.

    Поэтому Хелот встал.

    – Иди за мной, – велел он.

    Вдвоем они проникли в Кривую Нору. Сразу у входа помещался небольшой очаг, сейчас остывший. На хитроумном опускающемся крюке у очага висел чугунок. Хелот снял крышку и пальцами вытащил кусок оленины.

    – Ешь, – сказал Хелот Алькасару.