– А это правда, святой отец, что вы посрамили дьявола?

    – Когда? – живо заинтересовался святой Сульпиций. – Ибо я делал это неоднократно.

    – Ну… когда он прикинулся женщиной.

    Святой Сульпиций нахмурился:

    – Эти грязные сплетни распускает обо мне отец Тук, когда напьется. Он считает, что это остроумно. Сын мой, дьявол действительно являлся ко мне в образе женщины, но я посрамил его совершенно иным способом. – Он поскреб лысинку. – И хватит об этом. Вы, вероятно, явились ко мне за травами?

    – Сами понимаете, ваше преподобие, – ответил Алькасар, проявляя вежливость.

    – Это Локсли затеял, – добавил Хелот, поспешно сваливая ответственность на другого. – У нас же в лесу как? Как на войне! То грабеж, то облава. И все время стреляют!

    – Из арбалетов стреляют, собаки! – добавил Алькасар, сверкнув глазами.

    – Собаки стреляют из арбалетов? – живо заинтересовался святой Сульпиций, но сарацин даже не заметил иронии и с жаром ответил:

    – Они хуже! Хуже собак! Их оружие, этот арбалет, – оружие трусов. Слабый может без всякой опасности для себя подло убить сильного и смелого. Когда стреляешь из лука – тут нужно искусство и верная рука. А с арбалетом – что нужно? Крути коловорот, за тебя все сделают болт и пружина…

    Хелот уловил в речах своего друга заметное влияние рассуждений Малютки Джона.

    – Говорят, Папа Римский собирается отлучить арбалет от Церкви, – задумчиво проговорил отшельник.

    – Вот это правильно! – одобрил Папу Римского мусульманин.

    – Да нет, прогресс не остановишь, – невнятно отозвался святой Сульпиций. – К сожалению…

    Кряхтя, он поднялся и ушел в глубь дома, чтобы вернуться через несколько минут с толстой книгой, спасенной, по его словам, от расправы Матери Нашей Святой Церкви. Книга была в деревянном окладе, засаленном и лоснящемся от частых прикосновений, и застегивалась на ремни, такие же потрепанные и замусоленные.

    – Вот это травник, дети мои, – объявил отшельник, роняя книгу на стол, крякнувший под ее тяжестью. – Называется «Прохладный вертоград». Хелот, убери-ка посуду на лавку, а то неровен час замараем сие сокровище.

    Пока гости поспешно очищали стол (Хелот даже протер рукавом пятно супа, оставленное им в порыве жадности на крышке стола), отшельник неторопливо расстегивал ремни. Хелот встретился с отшельником глазами, и тот улыбнулся.

    – Сейчас на вас, дети мои, хлынет поток знания, вырвавшийся из плена «Прохладного вертограда», – сказал он. – Не чудо ли книга – огромный мир, зажатый меж двух резных досок и стянутый застежками?

    – И про мандрагору здесь тоже есть? – жадно спросил Хелот.

    – Покажу, покажу… главное – нам с вами потребны травы, способные исцелить рану или изгнать из тела лихорадку… Мандрагора же – это легенда. У нас, во всяком случае. Может быть, в иных мирах… Тот, кто владел книгой до меня, оставил на полях заметку: «Сказки все это». Я проверял, он прав. Но коли интересно, то почитай.

    Хелот впился глазами в страницу, пытаясь продраться сквозь полузабытую латынь, и наконец сдался.