– Нет.

    Локсли поморщился. Его симпатий к новичку сразу поубавилось.

    – Ладно, научишься. Скажи-ка, приятель, этот чертов норманн тебе не объяснил, к кому ты попал?

    Алькасар покачал головой.

    – Это неважно, – сказал он. – Всем хозяевам я служил одинаково плохо.

    – Хозяев в лесу нет, – сообщил Робин. – А я тот самый Робин из Локсли. Этот лес мой. И здесь все совершенно свободны… Время от времени приходится объяснять это шерифу и другим непонятливым господам. Тебе все ясно?

    Алькасар засветился как осенний лист.

    – Вы разбойники? Это вас боялся Гарсеран?

    – Нас. – Робин самодовольно улыбнулся.

    – Вы ограбили его?

    – Ну разумеется.

    Хелот невольно залюбовался снисходительным выражениям, появившимся на лице Локсли.

    – Я хочу видеть его голову на шесте! – жадно сказал Алькасар.

    «Все-таки людоед, – подумал Хелот. – А жаль, казался таким симпатичным».

    – Ограбить-то мы его ограбили, – сказал Локсли, – но никаких голов на шесте ты не увидишь. Во-первых, мы христиане… гм… добрые люди. И напрасных злодейств не творим. Лишнее это и мешает спасению души. А во-вторых, если мы прикончим твоего Гарсерана, то будем последними дураками, потому что потеряем хороший доход. Мы с ним не впервые встречаемся на большой дороге, и всякий раз эта встреча приносила нам удачу.

    – А разве христиане не едят людей? – с детским любопытством спросил Алькасар, и Хелот покраснел.

    Робин расхохотался, но сарацин продолжал настаивать:

    – Я и раньше слышал, что они питаются человеческой плотью. Когда меня продали Гарсерану, я в это поверил.

    – Он что, слопал кого-нибудь у тебя на глазах? – захохотал Робин.

    Но Алькасар даже не улыбнулся.

    – Он зверь, – ответил он. – Вы плохо его знаете.

    Робин хлопнул его по плечу.

    – Скорее вставай на ноги, – сказал он. – А Гарсерана забудь. Когда-нибудь ты убьешь его в честном бою.

    И Локсли ушел.

    Теперь черные глаза сарацина блуждали по логову. Он явно что-то обдумывал.

    – Значит, теперь я свободен? – поинтересовался он.

    – Законный вопрос, – отозвался Хелот. – Конечно свободен.

    – А меня заставят переменить веру?

    – Вот уж о чем тебя никто даже не спросит.

    – Вчера мне показалось, что я видел здесь вашего монаха.

    – Ты видел отца Тука, он язычник.

    Он помолчал еще немного, а потом, смущаясь, снова заговорил:

    – Прости, я забыл спросить твое имя.

    – Хелот из Лангедока.

    – Скажи, почему ты не убил меня, Хелот из Лангедока?

    – Будешь задавать дурацкие вопросы, – разозлился Хелот, – я продам тебя в базарный день в городе Ноттингаме, а на вырученные деньги устрою пьяный дебош.

    – Я невыгодный, – радостно сообщил Алькасар.