– Но ведь и мы тоже не сахар, – заметил Хелот.

    – Нет, – горестно согласился Локсли. – Не сахар. Отнюдь.

    – И все-таки мы лучше… Ты, например, Робин… Ты – лучше…

    Они обнялись.

    Хелот ощутил острую потребность обогатить память Локсли всем тем, чему сам успел научиться. Пусть он будет такой же образованный! Ведь он невежественный крестьянин, но какое благородное сердце! Наверняка Хелот послан судьбой для того, чтобы открыть для него свет познания!

    Хелот поковырялся в своих арсеналах и извлек оттуда одну весьма подходящую историю.

    – Вот ругают, ругают норманнов, что они оккупанты, – начал он, – а ведь если бы не их нашествие, не было бы и коньячка. Когда… – Тут Хелот обнял Робина за плечи. – Когда Вильгельм Завоеватель плыл сюда, предательски обратив щиты внутрь корабля в знак своих якобы мирных намерений, он вез с собой конечно же вино. Но вина он мог взять на корабли мало. А хотелось бы – много. И вот он сгущал, сгущал вино, увеличивая крепость, чтобы потом разбавить и пить, понимаешь? Но уже в Англии попробовал, что получилось, и подумал: зачем портить хороший продукт? Так-то вот норманны изобрели коньяк.

    – Все-то ты знаешь, Хелот, – умилился Робин. – Всему-то тебя научили в твоих монастырях.

    В Кривую Нору вломился отец Тук.

    – Да вы с ума посходили, – заявил он, принюхиваясь. – Вы задохнетесь.

    – Тсс, спугнешь больного. В нем жизнь еле теплится, а ты орешь, как на проповеди.

    Отец Тук боком протиснулся к кровати и своей лапищей провел по лбу умирающего.

    – Да он уже остыл, пьянчуги проклятые, – объявил отец Тук. – Кого это вы тут заморили? Сознавайтесь!

    Хелот бросился к постели. Алькасар мирно спал. Горячки как не бывало, ибо средства к больному применялись сугубо чудодейственные. Установив это, Хелот бросился перед кроватью на пол и зарыдал.

    Никогда прежде (и никогда потом) ничего подобного с ним не случалось.

    Отец Тук икнул сочувственно.

    – Он спасен, – захлебывался Хелот, – исключительно благодаря травам святого Сульпиция! Воистину великий святой этот отшельник! Благословенна земля, по которой он ходит! Благословен воздух, которым он дышит!

    – Это точно, – сказал отец Тук и, хмыкнув, сгреб Хелота и Робина в охапку. – А знаете ли вы, дети мои, какое искушение было послано святому Сульпицию?

    Оба стрелка горестно замотали головами, сетуя на свое невежество.

    – Женщина! – торжественно объявил отец Тук и звучным голосом исполнил песнь о трех святых, двое из коих погибли, посрамляя дьявола.

    Из них первому, разливался духовный наставник, дьявол представился воздухом. Но святой, ибо был он знатоком своего дела, залепил себе рот и нос воском и задохнулся. И тем посрамил дьявола!

    Отец Тук перевел дыхание и завел с новой силой о втором святом. Тому дьявол явился как раз в час обеда. И прикинулся нечистый буханкою хлеба. Но святой залепил себе рот глиной и умер от голода – и так посрамлен был дьявол во второй раз.

    И вот (отец Тук повысил голос) явился дьявол святому Сульпицию и прикинулся женщиной.

    Локсли тихо заржал. Но Хелот упорно требовал, чтобы ему пояснили, как именно святой отшельник посрамил дьявола.