Сарацин хмыкнул.

    – Шалости, – сказал он, щуря глаза.

    Хелот посмотрел на него искоса, безошибочно угадав в этом словце влияние духовного наставника лесных грабителей.

    – Отец Тук даже правоверного, как я погляжу, совратит.

    Но Алькасар даже не заметил язвительного тона своего собеседника. Жесткие черты его лица смягчились, когда он выговорил имя сестры Гая – так осторожно, будто боялся повредить небрежным произношением:

    – Дианора – она из другого народа. Я думаю, она их тех, что жили на холмах всегда. Еще до христианского Бога. Из эльфов или полубогов. Полубогиня.

    – Выдумываешь, Алькасар. Ты ведь знаешь, кто она такая на самом деле.

    – Нет. – Сарацин удивился. – Откуда мне знать?

    – Ты же провел с ней почти весь день.

    – Разве я об этом с ней говорил?

    – А о чем?

    Он пожал плечами:

    – В мире много чудес. Об этом говорили.

    Хелот на мгновение устыдился. Он хорошо знал, что непременно стал бы выспрашивать у девушки, кто она родом, где живет, чем занимается.

    – Дианора дочь рабыни, – сказал Хелот. Он почувствовал, что слова его повисли в воздухе чем-то лишним, и замолчал.

    – Вот хорошо, – обрадовался Алькасар. – Я и она – одного поля… как говорит отец Тук? Ягоды с одного поля.

    Хелот был так зол, что молчал весь день. К вечеру, настилая для ночлега лапник на погасшее кострище, он сказал:

    – Когда-нибудь я нарочно тебя в кости проиграю, чтоб ты на каком-нибудь руднике сгинул. Каторга.

    Алькасар с любопытством бросил взгляд на Хелота:

    – Это я-то каторга? А сам ты кто?

    – Если хочешь знать, – сказал Хелот в сердцах, – я рыцарь. Самый настоящий. Не такой, как этот болван сэр Гарсеран.

    Алькасар расхохотался.

    * * *

    Наутро им стало не до ссор и препирательств. В лесу запахло дымом. Они вскочили на ноги, прислушиваясь.

    – Деревня горит, – определил Алькасар и махнул рукой в сторону Гнилухи, расположенной к востоку от Владыкиной Горы. – Наверное, этот ваш Гай пожаловал. Небось нас и ищет.

    Перед глазами Хелота встало мрачное лицо сэра Гая, и почти сразу же он подумал о Греттире Датчанине: неужели мальчишка тоже принимает участие в шерифских гнусностях? Хелот мотнул головой, отгоняя эти мысли.

    – Бежим туда, – сказал Алькасар.

    – Давай-ка порознь, – предложил Хелот. – Если один попадется, останется надежда на второго.

    – Как ты думаешь, кого-нибудь из наших схватили?

    – Кто знает…

    Алькасар молча кивнул и исчез в чаще. Хелот посмотрел ему вслед и еле заметно вздохнул. Хотя бы слово добавил. А ему, Хелоту, что теперь делать? Как он проклинал себя за то, что мало занимался луком! Ведь говорил же ему Локсли, ругал, заставлял стрелять в цель! В глубине души Хелот полагал, что лук – оружие для смердов. Вот теперь и поплатится за дурацкое высокомерие. Меч и два ножа – это маловато.