Греттир пустил лошадь галопом, не оглядываясь. Его душила обида.

    Завидев лесных стрелков, хозяин трактира «Зеленый Куст» выскочил на порог и расцвел.

    – Это ты, Тук, – сказал Тилли, – вот и молодец, что не забыл нас… А девочку ты совсем заморил, старый проходимец. – Он привстал на цыпочки и заглянул в лицо Дианоре, которая провалилась в забытье. – Какая она у тебя хорошенькая, пастырь народов… только немножко неумытенькая…

    – Чем болтать, принес бы лучше горячей воды и чистого полотна… Это совсем не то, что ты думаешь, болван! – сердито сказал отец Тук.

    – Боже мой, кровь! – возопил Тилли и мгновенно исчез за дверью.

    Отец Тук простонал:

    – Теперь он станет распространять слухи о том, что я совращаю малолетних девиц… – Он склонился к Дианоре. Она приоткрыла глаза. – Детка, откуда ты?

    – Я… шла к святому Сульпицию, – ответила она. – Если можно, добрый человек, доставь меня к отшельнику.

    – Хорошо, хорошо, но не в таком же состоянии…

    – При чем тут мое состояние… – ответила она и, уже теряя сознание, тихонько простонала.

    – Да, твое состояние тут явно ни при чем, – пробормотал отец Тук. Он прижал ее к себе и, толкнув дверь трактира ногой, вошел в комнату, сумрачную и пустую.

    – Тилли! – крикнул отец Тук с Дианорой на руках. – Да где же ты?

    Тилли появился в комнате, двигаясь спиной вперед. Он с усилием волок за собой из кухни огромную лохань с водой. Вода плескала на пол и заливала его кожаные башмаки. Почтенный хозяин, кряхтя, распрямился и, обратив к отцу Туку покрасневшее лицо, сказал деловито:

    – Так что будем делать с барышней, отче?

    – А где Мелисанда? – спросил отец Тук.

    Тилли смутился:

    – Понимаешь, какая незадача… Ты прости уж. Ушла Милли. Кто знал, что она может понадобиться? Понесло ее на хутор к родне. В такую-то погоду! Ох, говорил я ей, говорил… – Тилли принялся многословно сокрушаться, расписывая непредусмотрительность жены.

    Отец Тук взглянул на бесчувственную Дианору, потом перевел взгляд на хозяина трактира.

    – Значит, придется мне ее и умывать, и врачевать, и переодевать. Тащи-ка сюда какую-нибудь Мелисандину одежку.

    Тилли подошел поближе и сочувственно поглядел на девушку.

    – Бедный ребенок, – сказал он с шумным вздохом.

    Отец Тук набычился:

    – Уж не думаешь ли ты, что это я ее так отделал? Да мы с Малюткой Джоном только что отбили ее после кровавого и беспощадного боя у отряда свирепых, вооруженных до зубов норманнов! Благочестивое дитя направлялось к святому Сульпицию, дабы провести несколько дней в молитвах и заботе о душе своей, когда эти варвары… – И неожиданно рявкнул: – Да что ты стоишь разинув рот! Одежду и горячее питье, живо!

    Тилли моргнул несколько раз и убежал.

    * * *

    Дианора пришла в себя поздно вечером. Она открыла глаза. Темнота и тишина обступили ее. Девушка села. Зашуршала солома. Все, что случилось в мятежной деревне, ушло в далекое прошлое. Она вспомнила о том, как тайно ушла из дома, пока Гай спал беспокойным сном; как пробиралась лесными тропами, как во Владыкиной Горе неожиданно появились стражники, оттесняя всех к колодцу; как боль и страх обрушились на нее.