- Одежды богатые, - говорила Спаретра, рассматривая затканное серебряной нитью покрывало. - Ну-ка, попробуй накинь его. Да сережки не забудь, у тебя бы ли золотые подвески с изумрудами.

- Ох, беда, - стонала Зарина, - не лезут мидийские башмаки. Что же делать? Я их не примеряла. Пропала я! Что делать?

- Ты погоди. Возьми-ка свои бисерные башмачки. Разве они плохи?

- И то верно. Возьму с собой бисерные башмачки, а пока в дорогу пригодятся мои старые сапожки. Мать так усердно расшивала их для меня.

Сборы были долгими. То одно не ладилось, то другое. Ишпакай был строг и каждую девушку осматривал, словно отбирал их для царского дворца.

Наконец-то все готово! Можно отправляться в путь. Ишпакай посмотрел на свиту Зарины и кивнул одобрительно. Девушки поверили ему, когда он сказал, что подобной свиты не встречал даже у женщин царского дома. Зарина выбрала самых красивых и нарядных девушек. У каждой были какие-нибудь украшения: серьги, браслеты, перстни так и сверкали на солнце. У каждой шелковая с бахромой накидка.

- В добрый час! - кричали подруги.

- В добрый час! - отвечала им Зарина.

- Выручайте, если попадем в беду! Кони умчались.

Стада паслись на лугах вблизи границ Персиды, а саки стали дожидаться возвращения Зарины в пещерах.

- Мы будем ждать вас! - кричала на прощание Спаретра, оставшаяся за старшую.

Спаретра велела пригнать коня, надо было принести жертву восходящему солнцу, вымолить удачу.

* * *

- Как ты думаешь, почему они рассматривают нас, словно мы диковинные звери?

Зарина с беспокойством обращалась к своей верной подруге Мирине, которая повсюду следовала за ней, как тень. Всегда робкая и нерешительная, Мирина удивительно хорошо умела ладить с Зариной. Может быть, потому, что всегда молча выслушивала и восторженные восклицания Зарины, которыми та встречала необычное на своем пути, и жалобы, которые невольно прорывались в минуту отчаяния. Как девушка ни храбрилась, но ей трудно было скрыть свой страх перед неизвестным. И нередко тяжкий вздох говорил Мирине о том, как тревожно на сердце у Зарины, - так же тревожно и беспокойно, как у двадцати ее спутниц.

Отряд Зарины держал свой путь в Сузы.

- Не люблю, когда таращат глаза и что-то говорят обо мне тайком!-жаловалась Зарина.

- А разве ты не слышала, что сказала вот эта старуха своей молодой спутнице? - спросила Мирина.

- Не слыхала.

- Она сказала: «Смотри, вот знатная принцесса, у нее все седло из чистого золота…»

- Так и сказала? - Зарина радостно рассмеялась.

- Могу поклясться жизнью моего коня, - уверяла Мирина, - так и сказала!

- Тогда пусть таращат глаза, пусть говорят, что я знатная принцесса. Мне только это и нужно.

- И эти молоденькие девушки смотрят на тебя, глаз не сводят, - продолжала Мирина, чувствуя, что ее слова, как бальзам, разливаются по сердцу Зарины. - Ты думаешь, здесь много всадниц на таких горячих конях, с такими седлами, в такой нарядной одежде? Сколько ни смотрю, не вижу таких. Ты лучше всех. Не потому ли так приветливо машет тебе рукой вон тот старый богатый перс?

- Может быть, поклониться ему? Нет, не буду кланяться. Я не знаю их обычаев… Жаль, что нет с нами Ишпакая.

Зарина, сопровождаемая своим отрядом, проезжала одно из многочисленных селений, которые были раскинуты на пути в Сузы. Небольшие дома землепашцев, окруженные садами и полями созревшей пшеницы, манили путников. Зарине казалось, что там, в этих домах, все радостны и счастливы. Может быть, потому, что было много детей и повсюду был слышен детский смех.

- Ишпакай говорил, что здесь любят детей и тем персам, которые имеют много сыновей, царь присылает подарки, - вспомнила Зарина.