Логика в этом есть. Кажется, я начал понимать, в чём смысл его плана.

— Втереться в доверие одной из ячеек чёрного рынка, затем, не раскрывая своей личности, выйти на сделку с Андреем Угловым, а после этого сдать городовым обе стороны? — спросил Павла Петровича я.

— Именно, — ответил он. — Городовые не станут предъявлять вам обвинения в сговоре с рынком, если вы с самого начала расскажете им о своём плане.

— У меня много знакомых в центральном полицейском участке. Думаю, я смогу с ними договориться. Только ни в коем случае нельзя упоминать им об Андрее Углове до тех пор, пока они сами не увидят, чем он занимается, — заключил я.

— Согласен с вами, господин Мечников. Однако всплывает и другая проблема, — произнёс Романов. — Вам в любом случае придётся каким-то образом аргументировать свою мотивацию — внедриться в чёрный рынок. Со стороны может показаться, будто вы это решение приняли, не имея при этом никакой мотивации.

Верно подмечено. Но если я не могу упомянуть об Углове, тогда придётся воспользоваться своим козырем.

— В данный момент я вхожу в группу охотников за некротикой, — пояснил я. — Весь Саратов сейчас занят поисками сектантов, которые, вероятно, причастны к покушению на Николая Первого. Я могу сказать, что подозреваю чёрный рынок в причастности к этому делу.

Да. Так и поступлю. Только не буду сообщать об этом в орден лекарей. Иначе Углов через своего отца узнает о моих планах и станет действовать осторожнее. Но главный городовой Тимофеев вряд ли будет допытывать меня и требовать согласовать этот план с орденом. За последние месяцы я столько раз помогал следствию, что теперь у них не должно появляться ко мне лишних вопросов.

— План готов, — заключил Павел Петрович. — Вам лишь остаётся привести его в исполнение. Ах да… Главная сложность — найти способ выйти на чёрный рынок. Сомневаюсь, что это очень просто.

— Как раз с этим проблем возникнуть не должно, — помотал головой я. — У меня уже есть идея, как можно это провернуть.

На этом эпизод нашей с Павлом взаимопомощи подошёл к концу. Я вернул его назад — в публичный дом, а сам направился домой. Как оказалось, за это время Сеченов с Апраксиным уже успели выспаться.

Ещё бы! Я опять всю ночь бродил туда-сюда по городу. Скоро придётся вводить себе зелье-энергетик внутривенно! Слишком уж много дел накопилось.

Я осмотрел Ксанфия, убедился, что моё лечение продолжает действовать, а затем проверил его зубы.

— Как сейчас самочувствие? — спросил я. — Клыки не болят?

— Нет, всё в порядке, — ответил он. — Поначалу болели, но Иван Михайлович дал мне противовоспалительный порошок. Сейчас гораздо лучше. Смущает только, что они блестят.

— Пока что придётся ходить с такими, — пожал плечами я. — До полноценных имплантов мне стоматологию ещё развивать и развивать.

— Нет, вы не подумайте, — замотал головой он. — Меня всё устраивает. Я бесконечно вам благодарен. И за лечение, и за помощь с моими бывшими коллегами. Вы изменили мне жизнь, господин Мечников. Поэтому, как я и обещал, могу сделать для вас всё, что угодно. Выбирайте сами, чем я могу вам отплатить. Можете назвать любую сумму.

— Деньги мне не нужны, но у меня есть к вам две просьбы, — заявил я. — Во-первых, постарайтесь разобраться со своими, как вы выразились, бывшими коллегами. Мне бы не хотелось, чтобы они вернулись и начали мстить мне или моим близким.

— Насчёт них можете не беспокоиться, — кивнул Ксанфий Аполлонович. — Я знаю, как их найти. Можете считать, что их больше не существует.

— Вторая просьба куда более сложная. Но вы — единственный человек, который может мне с ней помочь, — произнёс я.