— Личного характера? — удивился он. — Что вы хотите узнать?

— Когда ваше состояние ухудшилось, в бреду вы начали упоминать некоего Ожегова. И очень нелестно о нём отзывались, — произнёс я. — Могу я узнать, о ком идёт речь?

— А зачем вам это? — парировал Багрянцев.

Мужчина напрягся. Кажется, он уже успел пожалеть о том, что произнёс эту фамилию. Но я не могу проигнорировать услышанное. Слишком много жизней зависит от поиска человека с этой фамилией.

Мой коллега Кастрицын до сих пор сидит в тюрьме. Император чуть не погиб по вине сектантов, которыми, по словам Архипа, руководит некий Ожегов. И больно уж странное совпадение, что эта таинственная личность тоже владеет магией крови.

Если сдавшийся сектант не солгал нам, я обязан опросить Багрянцева. Он явно что-то знает.

— К сожалению, я не имею права рассказывать вам о том, зачем мне нужен Ожегов. Но сейчас мага крови с этой фамилией ищут очень влиятельные люди, — объяснил я. — И если вы не расскажете мне правду, очень велика вероятность, что вскоре к вам явятся городовые.

К моему удивлению, Михаил Анатольевич громко рассмеялся. Не знаю, чем его так позабавили мои слова, но он аж закашлялся от приступа смеха.

— Чем же я вас так рассмешил? — нахмурился я.

— Вы явно обратились не по адресу, господин Мечников, — ответил он. — Ублюдок, которого я упоминал, уже давно мёртв. Анатолий Ожегов — это мой отец.

Вот так поворот. Только правда ли это? Или же пациент морочит мне голову?

— Но если Ожегов ваш отец, тогда почему у вас другая фамилия? — уточнил я.

— Мои родители не были женаты, — ответил он. — Я ношу фамилию матери. Она тоже была из знатного рода. Анатолий Ожегов долгое время крутил с ней роман, а после этого бросил мою мать и скрылся из виду. Он был одним из борцов с некротикой. И к счастью, некротика его пожрала. Мой отец так и не вернулся с последнего задания.

Так… Слишком много совпадений. Кто-то из свидетелей точно мне врёт. Кастрицын упоминал, что его собеседник, с которым он встретился на балу, представился бывшим борцом с некротикой. Сразу после этого разговора Кастрицын потерял над собой контроль и совершил покушение на Николая Первого. Также он упоминал, что у этого человека был шрам на лице.

А сектант Архип рассказал мне и главному городовому, что церковью некротики руководит некий Ожегов, маг крови, лицо которого пересекает шрам.

Кастрицын и Архип явно говорили об одном человеке. И Багрянцев рассказывает мне про него же. Только по словам Михаила Анатольевича, его отец мёртв.

— У меня к вам есть ещё два вопроса, господин Багрянцев, — сказал я.

— Это допрос? — усмехнулся он.

— Нет, это дружеская просьба. Я помогаю городовым проводить расследование и очень хочу, чтобы вы нам помогли. Так я избавлю вас от лишних расспросов со стороны ордена лекарей и вызова в полицейский участок, — пояснил я.

— Только этого мне ещё не хватало. Отец даже после смерти продолжает доставлять мне проблемы, — фыркнул Багрянцев. — Хорошо, Алексей Александрович, спрашивайте. Вы мне жизнь продлили, хоть и ненадолго. Я не имею права вам отказать.

— Вопрос может показаться странным, но меня интересует, почему вы так ненавидите своего отца? — спросил я. — Из-за того, что он бросил вашу мать?

— Не только из-за этого, — ответил Михаил. — Он наградил меня этой поганой магией крови. Насколько я знаю, она и у него работала неправильно. Поэтому он и воевал с некротикой, чтобы выпускать из себя излишки. Но я — не воин и вынужден справляться с этой силой другими методами. Я презираю его за то, что он вообще позволил своей силе передаться другому человеку.