Может показаться, что это нелогично, но на деле всё очень просто. Диабетик с повышенным сахаром ошибается с дозировкой препарата или пропускает нужный приём пищи. В итоге сахар опускается ниже нормы, и состояние больного становится даже хуже, чем при повышенном сахаре.

Именно поэтому некоторые врачи советуют диабетикам держать сахар чуть-чуть повышенным. Агрессия при гипогликемии — это мелочи. Куда опаснее гипогликемическая кома. Организм человека перестаёт получать необходимую ему глюкозу, страдает мозг, нервные клетки отмирают, а затем наступает смерть.

Поэтому меня так насторожил результат биохимического анализа крови Сеченова. Нужно срочно разобраться, в чём проблема, и купировать её.

— Что-то мне не нравится твой взгляд, — произнёс Сеченов и снял свои очки, чтобы протереть запотевшие стёкла. — Смотришь на меня, как на смертельно больного.

— Не беспокойся, всё не так страшно, — уверил его я. — У меня уже есть план твоего лечения. Но перед тем, как я его озвучу, расскажи, какие ещё симптомы проявляются. Вряд ли агрессия — это единственная проблема.

— Конечно же, нет! — воскликнул он. — Дрожь в теле, потливость, быстрое сердцебиение. Ах да, иногда чувствую покалывания в некоторых участках тела. Но я не уверен, что всё это имеет отношение к делу.

— Имеет, — перебил его я. — Всё это — признаки гипогликемии. Не могу только понять, как тебе удалось прожить с ней так долго.

Хотя… Скорее всего, магия Сеченова автоматически выравнивала уровень сахара, не допуская возникновения комы и, соответственно, смертельного исхода. Его отец тоже был лекарем, хоть и не таким сильным, как Иван.

Если бы эта болезнь настигла обычного простолюдина или дворянина с другим типом магии, они бы погибли гораздо быстрее.

— Значит так, Иван, временно откладываем все наши дела. Биохимический анализатор запатентуем чуть позже. Завтра же поведём тебя на обследование. А сейчас возьми сахар из коробки. Насыпь ложку под язык и ложись спать, — велел я.

— А что ты планируешь делать со мной завтра? — забеспокоился он. — Я ведь приехал тебе помогать, а не лечиться! Мне как-то неудобно тратить время на эту ерунду.

— Нет, теперь уже не отвертишься. Рано или поздно тебя эта болезнь убьёт. Либо прямым способом, либо через вспышку агрессии и проигранную дуэль, — произнёс я. — Всё, ложимся спать. Подъём в шесть утра.

На следующий день я потащил Сеченова в другой конец города. Владимир Павлов уже покинул Саратов, но я знал, что он открыл небольшой филиал, в котором можно было воспользоваться его изобретениями. Разумеется, за бешеные деньги.

Но выбора у меня не было. Аппарат УЗИ принадлежит Павлову, так что придётся пользоваться его услугами. Мало одного биохимического анализа, чтобы понять, что происходит с организмом Ивана Сеченова. Мне нужно проверить главный орган, отвечающий за регуляцию уровня сахара в крови.

Как выяснилось, Павлов оставил одного из своих помощников, который был обучен использованию УЗИ-аппарата. Только никакой пользы от него, по сути, нет, поскольку УЗИ он сделать может, а интерпретировать результат — нет. Всё приходится отправлять по почте Павлову.

Я доплатил его сотруднику, чтобы обойтись без этих сложностей. Сам сделаю Сеченову УЗИ брюшной полости и сам же его расшифрую.

Иван снял с себя верхнюю одежду, отложил рубаху и обнажённый по пояс лёг на кушетку. Мне пришлось немного повозиться, чтобы понять, как работает аппарат Павлова. Намудрил Владимир нехило! Всё можно было сделать гораздо проще. Но собирать свой собственный аппарат у меня сейчас времени нет.

Я сразу же направил головку ультразвукового детектора на левое подреберье, чтобы осмотреть поджелудочную железу. Пластина со звуковыми кристаллами выдала мне замысловатый снимок, на котором…

Ага! На котором явно отражена главная проблема Сеченова.