Он обвинял, хотя на самом деле ему хотелось подыскать для девушки оправдания. Ему было ее жаль. Но чувство было столь мимолетным, будто он ощутил каплю вина на языке и не сумел разобрать его вкус.

Ариетта смерила его недоверчивым взглядом.

— Разве ты не получил моей записки? Вер отрицательно покачал головой.

— Ах, дрянь! — воскликнула Ариетта и решительно тряхнула головой.

Она впихнула гладиатора в нишу и задернула узорную занавеску. После этого позвонила в колокольчик. За дверью почти сразу же послышались шаги, и две служанки — белокожая толстуха и юная смуглянка — вбежали во фригидарий. Ариетта подошла к смуглянке и смерила ту уничтожающим взглядом.

— Где моя записка? Та, что предназначалась Веру.

— Господин Макрин забрал ее, — отвечала смуглянка, дерзко глядя в глаза своей госпоже.

Ариетта от подобной наглости растерялась, но тут же топнула ногой:

— Вон! Сегодня же, чтобы тебя здесь не было!

— Не выйдет. Меня нанял доминус Макрин, и только он может уволить. Я — римская гражданка и знаю свои права, — уже в открытую ухмылялась молоденькая нахалка.

Ариетта замахнулась, намериваясь влепить смуглянке пощечину, но та перехватила руку и с неожиданной ловкостью вывернула запястье. Ариетта вскрикнула и повалилась ей в ноги. Пожилая толстуха, выпучив глаза, смотрела на унизительную сцену. Она то вскидывала руки, готовясь броситься на помощь госпоже, то испуганно отступала.

— Когда господин Макрин вернется, мы обсудим этот вопрос, — проговорила смуглянка назидательно. — И чтобы у тебя не возникало никаких иллюзий, спешу сообщить, что он был очень недоволен запиской и только мое заступничество удержало его от расправы.

Она наконец отпустила запястье Ариетты и вышла. Только тогда толстуха отважилась протянуть своей госпоже руку.

— Ты видела?! — в ярости воскликнула Ариетта, вскакивая и отталкивая толстуху. — Как Алина ведет себя! Как посмела…

— Она купила клеймо, домна. И ее гладиатор выиграл. Все слуги это знают.

— И что же она пожелала? — Ариетта морщилась от боли и растирала руку.

— Захотела стать хозяйкой в доме.

— И ты только теперь говоришь мне об этом?!

— Не хотела тебя расстраивать, домна. Все равно, коли ее клеймо выиграло, уже ничего не поделаешь.

— Уходи, — приказала Ариетта и, видя, что толстуха колеблется, закричала: — Вон!

Та выскочила из фригидария, на ходу потеряв сандалету. Ариетта отдернула занавеску, за которой прятался Вер. ;

— Ну, гладиатор, видишь, как все просто. Скоро меня попросят покинуть родные пенаты. Не помнишь, кстати, не ты ли выиграл это клеймо?

Веру захотелось ей помочь. Он испытывал к ней симпатию (или жалость — в подобных оттенках чувств он еще не умел разбираться). Во всяком случае, он попытался ее утешить.

— Смотря в какой форме было высказано желание, — принялся рассуждать Юний Вер вслух. — Если девчонка хотела стать супругой Макрина, то ей удастся выйти за него замуж. Но я не уверен, что при этом она автоматически станет хозяйкой дома. Делишки твоего отца выплыли наружу, его наверняка попросят сменить жилище.

Вер замолчал, сообразив, что еще больше огорчил девушку. На глаза ей вновь навернулись слезы.

— Что его ждет? — спросила Ариетта.

— Я не особенно силен в праве. Мой друг Элий, с которым ты успела познакомиться, ответил бы более точно. К счастью или к несчастью, его здесь нет. Но, насколько я могу судить об этом деле, Макрина ждет смерть.

Ариетта вздрогнула.

— А ты не мог бы…— она закусила губу, не смея произнести просьбу.