— Юний Вер… — повторил вигил и на всякий случай заглянул в свой блокнот. — Можешь войти.

— Где Курций? И где сенатор Элий? Вер попытался по выражению лица предугадать ответ, но с таким же успехом он мог всматриваться в лицо мраморной статуи.

— Мы проводим обыск, постарайся нам не мешать, — вигил будто не слышал вопроса.

— Кто-нибудь есть дома?

— Домна Ариетта во фригидарии. Можешь с ней поговорить, — милостиво разрешил вигил. Вер бросился в бани. Служанка (смуглая красотка, что прежде прислуживала им за столом), испуганно пискнув, бросилась в боковую дверь. Веру показалось, что она больше изображала испуг, чем на самом деле боялась. Точно так же, как он сам изображал боль, сочувствие и жалость. Пока его наконец не охватило подлинное чувство. Отчаяние.

Возле бассейна Вер обнаружил Ариетту. Дочь Макрина уже закончила купание и облачилась в просторную белую тунику. Толстая немолодая женщина золоченым гребнем расчесывала роскошные волосы хозяйки. Девушка взглянула на Вера без страха, она даже улыбнулась ему, а в глазах ее мелькнула неподдельная радость. Эта улыбка обескуражила Вера.

— Где Макрин? — спросил он.

— Отец уехал ночью, сразу же после твоего бегства, — Ариетта жестом указала служанке на дверь.

— Испугался? — злорадно спросил Вер.

— Он видел, как Курций и Элий сели в машину. И не стал ждать, пока явятся вигилы. Приспешники Курция сегодня перевернули виллу вверх дном. Сейчас раскапывают сад. Ищут тела убитых. Как будто отец так глуп, что станет хоронить трупы в собственном саду!

Гнев Вера улетучился. Элий уехал с Курцием. Элий спасся! Теперь Вер готов был простить кого угодно. И красавицу Ариетту, и даже подонка Макрина. Бывший гладиатор опустился на ложе, стоящее возле бассейна, и принялся беззастенчиво разглядывать девушку.

В этот раз она показалась ему еще красивее.

«Но в Риме-то есть девчонки куда интереснее!» — сам себе попытался возразить Вер.

И обнаружил, что ни одного имени припомнить не может.

— Ты знала, что Макрин устраивает подпольные бои? — В его голосе не было злости — скорее насмешка.

Но и насмешки Ариетта сносила плохо.

— Ты агент вигилов, чтобы задавать подобные вопросы? — Она окинула Вера надменным взглядом.

— Я — потенциальная жертва твоего папаши, и мне чудом удалось спастись.

Она глубоко вздохнула и отвернулась. Веру показалось, что на глазах ее выступили слезы. Но если и так, то слабость ее была мимолетной.

— Да, знала! — призналась она. — Но что я могла сделать? Не доносить же на родного отца! А убедить его в чем-нибудь невозможно. В прошлом году я купила клеймо на Больших Римских играх, я просила, чтобы отец оставил все дела, кроме литературных. Но мой гладиатор проиграл.

Из ее глаз вдруг часто-часто закапали слезы. Она смахнула их сердитым жестом и прошептала:

— После этого ничего нельзя было исправить.

— И чье клеймо ты купила? — почти автоматически спросил Вер.

— Авреола…

— Цыпы? — Вер почувствовал себя оскорбленным. — Но почему у него?

— Авреол показался мне таким надежным. Положительным, что ли… А он проиграл этот бой. Тебе.

Вер усмехнулся. Да, вот так и не знаешь, что таится под покровом простого, казалось бы, желания. Собственная победа едва не принесла ему смерть. Он вспомнил структурные деревья желаний, которые рисовал в гладиаторской школе, и ему стало смешно.

— Ты могла бы предупредить меня или Элия. Просто сказать: тебя ожидает опасность, доблестный муж, — упрекнул Вер.