— Популярен… — повторил Руфин. — Даже слишком.

«Почему этот хромой урод не погиб там, в подвале? — с тоской подумал Икел. — Началась бы война, все бы позабыли о личных проблемах. И проблемах Цезаря».

— А что, если… нам его устранить? — сказал он вслух. — Макций Проб уже дважды предлагал сенаторам лишить Александра титула по состоянию здоровья и назначить Элия Цезарем. Надо сделать так, чтобы ни у кого больше не возникало такого соблазна. Дискредитация или… что-то в этом роде…— осторожно предложил Икел.

Странная улыбка скользнула по губам Руфина.

— А почему, собственно, не физическое устранение? — Корнелий Икел оторопел, не ожидая подобного. — Академик Трион так же считает, что Элия надо убрать.

— При чем здесь Трион? — Корнелий Икел с трудом скрыл свое раздражение.

— Ты еще не знаешь о наших грандиозных замыслах. И потом, сам посуди — смерть для Элия будет благом. Ведь он, бедный, сойдет с ума, узнав, что случилось с Марцией. Быть может, он даже захочет покончить с собой…

— Возможно, — отвечал бесцветным голосом префект претория.

Когда Корнелий Икел вышел, Руфин вынул из стола лист бумаги и написал на нем несколько имен. Он то отмечал их галочкой, то перечеркивал и рвал бумагу. Ему нужен был новый префект претория. Пользующийся уважением среди преторианцев и вообще военных. Тот, кто сменит на этом посту Корнелия Икела, когда тот уберет Элия. Человек, так легко нарушивший закон, хотя и по указке императора, не может быть префектом претория.

Сказать, что префект претория был в ярости — значит не сказать ничего. Академик Трион требует устранения Элия! Надо же! Так чью же волю исполнит Икел? Императора? Или зазнайки Триона? Одной из особенностей Августа была склонность доверять отдельным людям почти слепо. Такая слепота могла поразить Августа неожиданно и надолго. Он сносил от своего любимца самые дерзкие выходки, покровительствовал в нелепых проектах. Сейчас в таких любимчиках ходил Трион. Двух людей в Риме префект претория ненавидел больше всего — Элия и Триона. И теперь он должен убрать одного в угоду другому. Таких хитросплетений не встретишь даже в пьесах Плавта! И самое отвратительное, что Икелу придется подчиниться.

Рассуждая здраво, префект находил, что в Риме правит сейчас не самый лучший император. И ему с горечью приходилось констатировать, что слишком многие обрадовались бы возможности заменить его на кого-нибудь другого. Но Руфин выиграл Третью Северную войну, и Корнелий Икел за одно это готов был умереть за императора. Префект, как и любой потомственный военный, был консерватором. И мысль об изменении устоев наводила на него почти суеверный страх. Любой римлянин знает, что лишь замена случайного избрания императора на священный и неколебимый принцип наследования и передачи власти от отца к сыну остановила распад Империи. По твердому убеждению префекта эта система способствовала возвеличиванию и упрочению Рима гораздо больше, нежели сомнительный дар осуществления желаний, создавший много суеты вокруг гладиаторских боев и приносивший порой странные и опасные плоды.

Но сейчас кто-то хотел сменить династию. И этому «кому-то» Корнелий Икел должен помешать, он сделает неожиданный ход, уберет Элия, и тем самым волей-неволей заставит всех преданных граждан сплотиться вокруг Руфина и Александра. Икел был уверен, что их неведомый враг не ожидает такого поворота событий. Система управления Империей достаточно совершенна, чтобы удержать у власти даже такое ничтожество, как Александр. Что может быть труднее преданной службы недалекому, слабому и своенравному правителю? Но Корнелий Икел готов был взвалить на свои широкие плечи и этот груз.