— Я это понял.

— И все равно заплатил?! Чтоб тебя Орк сожрал… Ладно, сразу же после игр я отдам деньги.

— Ни в коем случае, друг мой.

— Глупо отказываться. Впрочем, как знаешь. Недаром «Акта диурна» именует тебя Периклом, а Марцию сравнивают с Аспазией. И знаешь, в этом сравнении что-то есть, — засмеялся Вер.

Элий смутился.

— Не льсти мне в глаза хотя бы ты, я этого терпеть не могу. К тому же Перикл не заводил друзей и не принимал приглашений на обед, дабы его не могли обвинить в симпатиях к кому бы то ни было. А я не скрываю своей дружбы и своих симпатий.

— Нет, правда, ты в самом деле похож на Перикла, — не унимался Вер, забавляясь смущением Элия. — Ты, как Перикл, аристократ по происхождению и сторонник демократии по убеждениям — в этом есть что-то интригующее.

— Лишь на первый взгляд. Демократия — лишь способ управления государством и сама по себе не подразумевает ни справедливости, ни честности, как ошибочно считают многие. Демократия — это амфора, а что в нее наливают, зависит от людей. Но глупцы, не найдя в сосуде хорошего вина, спешат расколотить амфору, хотя сами наполнили ее отбросами.

— Новая речь для сената?

— Возможно. Но хватит о мелочах. Насколько я понял, случилось что-то серьезное…

— Именно, — кивнул Вер. — У тебя есть выпить? Элий сморщился, уловив запах вина.

— Ты и так уже отдал должное Вакху.

— Выпить… — повторил Вер. — Ты же знаешь — вино не действует на меня. Так же, как и наркотики.

— Зачем же ты пьешь? — сенатор пожал плечами, но налил в серебряную чашу неразбавленного фалернского вина. Вер осушил ее залпом.

— Так проще говорить умные вещи — их могут списать на винные пары.

— Ценное наблюдение, — заметил Элий. — Надо будет попробовать притвориться в сенате пьяным.

— Ты никогда не говорил мне прежде, а я не спрашивал… После ранения к тебе являлся твой гений? — поинтересовался Вер.

— Как же иначе. Я перестал быть гладиатором, и он пришел расторгнуть договор.

— И что он сказал? Это очень важно.

— Ничего достойного упоминания. — Элий помолчал. — Поведал с грустным видом, что исполнять чужие желания я больше не могу. И теперь буду исполнять желания моего гения. Потом принялся наставлять, что я должен делать, а что не должен. Не иначе, он повредился во время моей клинической смерти. Я всегда чтил гения, но в этот раз не выдержал и указал наглецу на дверь.

— То есть как? — изумился Вер. — Выгнал? Как надоевшего репортера? Ты вообще… живешь как бы… без гения?

Элий кивнул.

— Но это невозможно! — Вер запнулся. — Тот, кто расстается со своим гением, сходит с ума.

— Наверное, ты прав. Иногда я близок к этому, — охотно согласился Элий. — Но достаточно почитать выступления отцов-сенаторов в «Акте диурне», чтобы убедиться, что я — самый здравомыслящий в этой компании. Подозреваю, именно гений затащил меня в курию, он всегда отличался непомерным честолюбием даже для римлянина. Но когда покровитель решил сделать меня консулом, я обманул его надежды.

Постороннему могло показаться, что Элий шутит, но Вер знал, что друг говорит вполне серьезно.

— Сегодня мой гений предсказал мне поражение в завтрашнем поединке.

Теперь настал черед Элия удивиться.

— Такого не бывает. Это запрещено.

— Кем? Богами или людьми? Или и теми, и другими вместе? Как видишь, гениям плевать на любые запреты.