Но вряд его признание утешило Клодию.

У выхода из Колизея Вера поджидал Пизон. Толстые губы банкира расползлись в самодовольной улыбке, как будто распорядитель лично одержал победу на арене.

«Сейчас он сообщит какую-нибудь гадость», — подумал Вер.

И угадал.

— По решению Большой коллегии ты дисквалифицирован, гладиатор Юний Вер! — объявил Пизон.

За спиной его стояли два преторианца в сверкающих позолотой шлемах и броненагрудниках, напоминающих старинные доспехи. В руках обнаженные мечи. Может, они воображали, что Вер кинется в ярости на главного распорядителя.

— Что значит — дисквалифицирован? — Вер не поверил собственным ушам. Может, Пизон неудачно шутит? Вер бы и сам пошутил, да не было охоты.

— Пока не будет точно установлено, была ли смерть Варрона случайной или нет, ты не имеешь права принимать участия в играх. Вердикт вынесен. Ты должен уйти.

— Решение единогласное? — зачем-то спросил Вер, хотя это ничего не меняло.

Секретарь Пизона — юркий темнокожий человек с глазами, всегда опущенными долу, — вынырнул из-за спины великана-преторианца и протянул Веру копию протокола. Все двенадцать подписей стояли в низу листа. Вер скомкал протокол и швырнул на пол. Невероятно! Его, Вера, выгоняют! Он не мог в это поверить. И он не виноват… Или виноват? Сердце ничего ему не говорило, ум мог привести любые доводы. Пизон еще не знает, что Вер заказал за Элия желание — это уж точно противозаконно.

— Мне уже известно, что сегодня ты угрожал убить Авреола, — продолжал Пизон. — Советую тебе побыстрее покинуть Колизей.

— Да я и сам мечтал уйти из этого зверинца! — выкрикнул Вер.

Но эти правдивые, идущие от самого сердца слова прозвучали до отвращения фальшиво.

— О, разумеется, лисица, удаляясь от виноградной лозы, воскликнула: «Гроздья еще зеленые!»

Вер в ярости рванулся к Пизону. Но меж ними неожиданно возник Элий. Вер напрасно пытался прорваться к Пизону. Несколько секунд два бывших гладиатора боролись. Но справиться с Элием Вер так и не смог. Пизон с удовольствием наблюдал эту сцену.

— Прекрати, — выдохнул сенатор, отстраняя приятеля. — Он только и ждет, чтобы ты сделал глупость. Вер неожиданно сдался.

— Прислушайся к словам калеки, — снисходительно хмыкнул Пизон. — Иногда он говорит дельные вещи. Разумеется, когда не выступает в сенате.

— Надеюсь, мне никогда не посчастливится услышать там твои речи! — парировал Элий.

— Это мы еще посмотрим, — прошипел Пизон, и лицо его перекосилось от злости.

Элий почти силой увел Вера и усадил в свою машину. Кто бы мог подумать, что изгнание с арены причинит такую боль! Он сам хотел уйти, но уйти с гордо поднятой головой. А его выгнали пинком под зад.

— Мне все это очень не нравится, — сказал Элий.

— Мне тоже! Они не имели права меня дисквалифицировать. Ну ничего, я обжалую решение в суде, — пообещал Вер мстительно.

— Разумеется. Но на это потребуется время. Полагаю, раньше следующего года ты на арене не появишься. Пизона мы как-нибудь одолеем. Но что нам делать с твоим гением?

— Тебе еще не надоело вмешиваться в мои дела?

— Я не могу отстраниться. Я чувствую в происходящем угрозу Риму, — с грустью проговорил сенатор.

— Элий, ты ужасен! Я начинаю понимать, почему столь многие тебя ненавидят! Говорю тебе — отвяжись. Когда тебе вслед за ногами отрубят руки, ты вспомнишь о моем дружеском совете, — предостерег Вер.

Элий осуждающе покачал головой:

— Надеюсь, твои пожелания боги не слышат.