Остаток дня прошел без происшествий – Мэгги и Джонни обменивались вопросами и ответами, перебрасывались слухами, новостями. Разговор казался поверхностным, легким, но между ними чувствовалось скрытое напряжение. Еще пару часов они старались не приближаться друг к другу.

Они обсудили все на свете – любимые цвета и любимые фильмы, ненавистные блюда и самые неловкие происшествия, которые с ними случались. Джонни интересовала каждая мелочь, а Мэгги никак не могла понять, действительно ли он заворожен ею или его просто влечет близость другого человеческого существа, которой он был так долго лишен. Так или иначе, она наслаждалась его жадным вниманием и отвечала ему искренним восхищением. Когда послеполуденное солнце стало клониться к закату, Джонни объявил, что Королева теперь «как новенькая». Он попросил Мэгги завести мотор, а когда она предложила ему выполнить эту почетную миссию, помотал головой:

– Боюсь, из меня искры посыплются.

Мэгги не стала его упрашивать. Она уже знала, что он рассыпает искры. Забравшись в машину, она повернула ключ и выжала педаль тормоза. Королева ожила и заурчала, громко, удовлетворенно, словно холеный домашний кот. Мэгги метнула на Джонни счастливый взгляд и, соскочив с водительского сиденья, радостно затанцевала вокруг «кадиллака». Джонни как мог старался не замечать, как она хороша, когда танцует. В его времена девушки обычно носили юбки. Он и не знал, чего был лишен. С другой стороны, он был почти уверен в том, что почти все девушки – что теперь, что в прежние времена – вряд ли могли бы сравниться с Мэгги в ее голубых джинсах. Он благоразумно отвернулся и принялся раскладывать по местам инструменты, которые брал из ящичков и с полок, чтобы починить «кадиллак».

– А вот скажи мне… ты часто бывал в автокинотеатрах? – спросила Мэгги, останавливаясь рядом с ним, но все же сохраняя почтительную дистанцию.

– Ага. Мы называли их «кино для утех». – Джонни внутренне застонал, когда после этих его слов в мастерской воцарилась напряженная тишина.

Мэгги попробовала было рассмеяться, но сумела лишь кашлянуть.

– А я никогда в них не бывала. И я подумала… может, устроим себе киносеанс? Я ведь сегодня могу уехать домой на машине. Значит, мне не придется уходить так рано, как вчера. В библиотеке есть огромный проектор. Можем направить его на заднюю стену мастерской как на экран. А я знаю отличный фильм. Будем смотреть его прямо из «кадиллака». Ну что, согласен?

Джонни не смог бы придумать для себя более сладостного времяпрепровождения, чем пару часов подряд посидеть рядом с Мэгги на переднем сиденье машины, принадлежащей Айрин Ханикатт. Он понимал, что ведет себя глупо. Хуже того, он понимал, что все это совершенно не пойдет Мэгги на пользу. Но у него отобрали так много и так внезапно. И он так давно уже был заперт в чистилище. Так что он не смог отказаться. Ему до боли хотелось всего, что сулило ему предложение Мэгги, – смеха, болтовни, общества девушки. Он возьмет все, что она ему даст, – и время, и внимание, и любовь. А о последствиях станет думать потом. Этого «потом» у него предостаточно.

* * *

Шадрах Джаспер маялся от безделья. Он пинал ногами камни, пока один из них не отскочил и не ударил ему прямо в лоб.

– Ой! – громко взвыл он и принялся проклинать свои большущие ступни, делавшие его неловким и неуклюжим. Когда-нибудь он до них дорастет, так обещал ему дед. И тогда Мэгги наверняка полюбит его – так же, как он сейчас любит ее. Правда, она к тому времени наверняка уже окончит школу, или, может, уедет в какую-нибудь известную танцевальную академию, или будет танцевать на Бродвее, в Нью-Йорке, или еще что-нибудь в таком роде.