– Может, это и правда волшебная пыль, – задумчиво проговорил Джонни. Он повернулся к Мэгги, впился в нее своими голубыми глазами. Его голос звучал чуть слышно, и Мэгги встревоженно взглянула на него, решив, что он сейчас скажет что-то важное, и боясь не расслышать. – А если это волшебная пыль, то я, надо полагать, Питер Пэн. Мальчик, который никогда не станет взрослым.

Они смотрели друг другу в глаза, потрясенные безнадежностью положения, выпавшего на долю Джонни, современного Питера Пэна, навеки застрявшего в Нетландии. Мэгги осторожно отставила в сторону пакет с попкорном и, скользнув ближе к Джонни, положила его руку себе на плечо. Ласково глядя ему прямо в глаза, она проговорила:

– Знаешь, я рада, что ты, по крайней мере, не фея Динь-Динь. А теперь возьми меня за руку, Питер Пэн. Давай вести себя как настоящие посетители автокинотеатра.

Джонни изумленно рассмеялся, восхищаясь ее способностью не путаться в многочисленных смыслах слов, но просто жить дальше. Внезапно ему страшно захотелось уткнуться лицом ей в колени и расплакаться навзрыд, будто потерявшийся ребенок. Но вместо этого он обвил ее руками и приник к нежной впадинке у основания ее шеи. Он обнимал ее, она прижималась к нему, и нос ему щекотали ее мягкие волосы, а все его существо полнилось ее запахом. Он прижался к ее гладкой коже, и она задрожала, принимая ласку, ощущая, как он ведет губами вверх по ее шее, к бархатистой мочке уха. Он чуть отстранился, взглянул в ее повернутое к нему лицо. Глаза ее были закрыты, густые ресницы чернели на фоне светлой, словно жемчужной кожи. Она была так хороша, что от охватившего его яростного желания ему стало по-настоящему больно, и он застонал.

Мэгги чуть подняла подбородок, ища его губы, и он приник к ней, оттолкнув боль, и со сладким отчаянием принялся ее целовать. Теперь уже она застонала, и взобралась к нему на колени, и провела ладонями по его рукам вверх, снова вниз, и обхватила ладонями его лицо, возвращая ему поцелуй так рьяно, так яростно, что он совершенно потерял себя. Он обхватил ее, прижал спиной к рулю, жаждая продолжения.

Резкий гудок «кадиллака» вернул их на землю, и Мэгги, вскрикнув от неожиданности, свалилась на пол, ударившись головой о прекрасно сохранившуюся приборную панель Королевы. Она прыснула от неловкости, снова взобралась на сиденье и устроилась на некотором расстоянии от Джонни. Они сидели так, тяжело дыша и борясь со снедавшим обоих желанием продолжить с того же места, на котором остановились. Спустя какое-то время Джонни целомудренно взял ее руку в свою, и они сосредоточились на разворачивавшейся перед ними битве с участием световых мечей и невиданных летательных аппаратов. Чуть позже Джонни наконец догадался, почему Мэгги выбрала этот фильм.

– Джедайские трюки, говоришь? Так вот это откуда?

– Ага. Но по сравнению с тобой эти парни просто ничто. – Она еще какое-то время глядела на экран, а потом, по-прежнему не глядя на Джонни, спросила: – Почему твои поцелуи не обращают в пепел меня?

Повисло долгое, густое молчание. Наконец Джонни, казалось, подобрал объяснение:

– Честно говоря, я не знаю, но думаю, что все дело в тебе. Ты живое существо, а не предмет. Я тебя не поглощаю. У тебя собственный источник энергии, и, хотя наша энергия может… соединяться, ты все равно остаешься собой. Отдельным и цельным существом.

Джонни говорил совершенно спокойно, и ответ его казался вполне разумным – не более и не менее разумным, чем все, что его касалось, но он вдруг ощутил, как его с головой накрыло волной невыносимого ужаса от мысли о том, что он поцеловал Мэгги, ни на миг не задумавшись о ее безопасности. Ему даже в голову не пришло, что что-то может пойти не так.