– Что это за друг такой, Мэгги? – вскинулся Шад. В его голосе по-прежнему звучала обида. – Насколько я знаю, друзей у тебя не больше, чем у меня, и ни один из них не разбирается в древних машинах.

Мэгги застонала. Нельзя рассказывать Шаду про Джонни. Ни за что.

– Так кто он такой? – не сдавался Шад. – У тебя что, шашни с учителем труда? С этим мистером Блейни? – Шад гадко хихикнул, а потом вдруг широко распахнул глаза и повернулся к ней, тыча в нее пальцем. – У тебя с ним шашни, да? Я угадал? Но Мэгс, это мерзко!

– Шад! – в ужасе вскрикнула Мэгги. – Эй! Да ни за что! Мистеру Блейни лет тридцать пять, у него жена… и он лысый!

– Ладно, Мэгс. Не хочешь говорить мне – и черт с тобой, вот только я завтра не смогу посмотреть с тобой фильм. Придется тебе постараться, чтобы меня вернуть.

Мэгги стоило больших усилий сдержаться и не улыбнуться в ответ. Шад по-прежнему убеждал самого себя, что их с Мэгги связывает глубокое чувство. Она с серьезным видом кивнула своему оскорбленному другу:

– Ты прав. Такие друзья, как ты, не валяются на дороге. Я заслуживаю наказания. Может, мы с тобой посмотрим фильм на следующей неделе, а до того я постараюсь перед тобой извиниться и хорошенько поунижаться. – И Мэгги с самым несчастным видом поджала губы. С тяжелым вздохом она поднялась с качелей и, понурив голову, изображая глубокое и искреннее раскаяние, медленно побрела к дверям.

– Вот именно, крошка. Таких, как я, один на миллион. Нельзя тебе так со мной обращаться. Тебе придется поунижаться, – пробормотал Шад себе под нос.

Мэгги прикусила губу, чтобы не рассмеяться, и тряхнула связкой ключей. Пока она не спеша отпирала входную дверь, Шад продолжал сидеть на качелях.

– Спокойной ночи, Шад. Мне правда ужасно, ужасно стыдно. А теперь поезжай домой. Гас будет беспокоиться. – Она шагнула в дом и про себя досчитала до пяти.

– Погоди, Мэгс… постой! – крикнул ей вслед Шад. – Ладно, я дам тебе еще один шанс. Я вижу, что тебе очень хочется посмотреть со мной фильм и что тебе очень, очень стыдно. Так что я приду завтра в пять. Договор?

Мэгги обернулась и одарила своего предсказуемого юного друга широкой улыбкой:

– Договор, Шад. Спасибо тебе огромное. С тебя фильм, с меня попкорн.

Дверь захлопнулась, разделяя их, и Шад протянул к Мэгги руку:

– У нас будет свидание.

И он стал пятиться, не отводя от нее глаз, не опуская рук и по-прежнему тыча в нее пальцем. Так он проделал несколько шагов, но потом гладкий пол крыльца сменился ступеньками, слишком узкими для большущих ботинок юного Шада, и он покачнулся, не удержал равновесие и навзничь рухнул на дорожку. В тот же миг из темноты послышался его жалобный голос:

– Виноват… но все нормально! Шадстер по-прежнему цел и невредим. Не плачь по мне, Аргентина! – Он мгновенно вскочил и продолжил пятиться.

– Спокойной ночи, Шад. Сейчас я закрою дверь, и тогда ты сможешь развернуться и посмотреть себе под ноги. – И Мэгги, хохоча, отошла от двери. Она была рада, что на этот раз ей удалось сохранить дружбу с Шадом.

* * *

Мэгги сумела осторожными уговорами убедить тетушку Айрин прокатиться на «кадиллаке» вечером в воскресенье, чтобы та поверила, что машина по какой-то неведомой причине больше не барахлит.