Шадрах понимал, что у него просто дурацкое настроение, но он только что пережил худшую неделю в жизни и просто хотел провести выходной с Мэгги. Он сходил по Мэгги с ума. Конечно, она старше его на три года, но когда-нибудь это перестанет иметь значение.

Мэгги красивая, добрая, веселая, а еще рядом с ней он не чувствует себя неудачником. И она совсем не похожа на его маму. Она не станет напиваться и слетать с катушек, не станет убегать из дома с каким-нибудь парнем и пропадать на долгие месяцы, не станет продавать себя за наркотики или за деньги, на которые потом можно купить наркотики. Мэгги никогда не опозорит его так, как позорила мать.

Он по-прежнему не верил, что единственный раз, когда футболисты снизошли до общения с ним, все дело было в ней, в Мэгги. Он пытался набиться в друзья к этим парням с самого начала учебного года. А теперь они все над ним потешались. Он не попал в футбольную команду… но еще попадет, когда вырастет, и тогда эти парни будут молить, чтобы он с ними дружил. Он знал это наверняка. Он слышал кучу историй о парнях, которые попадали в футбольную команду только в предпоследнем или даже в последнем классе. А потом прямиком отправлялись в профессиональный спорт. Его время еще придет. А если с футболом все-таки не выйдет, есть баскетбол.

Шад кивнул и хлопнул в ладоши. Этот сеанс самокопания здорово его подбодрил. Может, стоит взять велик и прокатиться до школы? Потренироваться в спортзале, отработать броски. Если у танцевальной команды сейчас репетиция, значит, двери школы открыты. Он поиграет в баскетбол, а потом вернется домой вместе с Мэгги. И может, им не придется даже дожидаться воскресного вечера. Они посмотрят кино прямо сегодня.

Приняв такое решение, Шад размашисто зашагал по улице к своему дому, так скоро, как только мог, по пути всего однажды споткнулся и поздравил себя с тем, что сумел здорово улучшить свое умение быстро ходить.

11. Пламенный поцелуй

Джорджия Гиббс – 1952

– Так когда, говоришь, его сняли?

Джонни зачарованно следил за событиями фильма, разворачивавшимися на стене перед ветровым стеклом «кадиллака». Мерцание лампы проектора отражалось в металлических поверхностях, которых в мастерской было великое множество, и складывалось в многоцветное, постоянно менявшее оттенок сияние, бросавшее голубоватый отсвет на гладкое лицо Мэгги. Лицо Джонни оставалось в тени – словно он смотрел фильм из-за затемненного стекла.

– Не знаю точно. Он довольно старый. Наверное, когда-то в восьмидесятые, – неуверенно предположила Мэгги и забросила себе в рот горсть попкорна.

– Ох ты ж, какой старый! – съязвил Джонни. Голос его сочился иронией.

– Да ты пошутил, старичок! Так держать! – дразнясь, воскликнула Мэгги и протянула ему пакет с попкорном.

Он помотал головой:

– Надо как-нибудь показать тебе, что происходит с едой, когда я пытаюсь ее съесть.

Мэгги замерла с полным ртом непрожеванного попкорна и снова протянула ему пакет:

– Покажи сейчас!

Джонни извлек из теплого, пропитанного жиром пакета штучку попкорна, кинул себе в рот, чуть пожевал, а потом легко выдохнул облачко серебристого пепла, и его частички кольцом заплясали в воздухе. Пепел был таким легким, что парил в воздухе словно пыль, а потом, постепенно рассеявшись, совсем исчез из виду.

– Ты его испепелил! – взвизгнула Мэгги. – Давай еще разок!

Джонни согласился. Мэгги восхищенно наблюдала.

– Это какая-то волшебная пыль!

Джонни расхохотался, и Мэгги рассмеялась следом за ним.