Мэгги не хотелось рассказывать ему об обвинениях Шада, о разговоре, который состоялся у них накануне.

– Все более чем в порядке. – Так оно и было теперь. В тот самый миг, когда она этим утром вошла в школу и увидела Джонни Кинросса, все в ее жизни встало на свои места.

Джонни немного помолчал, пристально глядя на нее, а потом вздохнул, поняв, что больше ничего из нее не вытянет.

– Будешь танцевать? – с надеждой в голосе спросил он.

– Вряд ли. Времени осталось мало. Скоро начнутся уроки. Как бы мне хотелось весь день провести вместе с тобой! – Мэгги уткнулась лбом в его мускулистую грудь, вдохнула его терпкий, солнечный запах.

Поцеловав ее склоненную голову, он прошептал ей в волосы:

– М-м-м… Как было бы замечательно! Только где же нам спрятаться? Может, под трибунами в спортзале? Или залечь под креслами в задних рядах театрального зала, того самого, где липкий пол и неяркий свет? Или, может, займем кабинку в туалете для девочек? Правда, придется задрать ноги повыше, когда дежурные по школе будут искать прогульщиков. Ой, погоди, мне ведь не нужно задирать ноги. – Джонни проговорил все это легко и задорно, но в его тоне слышалась нотка безнадежности, которую он никак не мог скрыть.

– Пока я с тобой, кабинка в туалете и липкий пол нравятся мне не меньше, чем первоклассные рестораны или песчаные пляжи, – порывисто призналась Мэгги, чуть краснея от собственных слов.

Она понимала, что они звучат слишком приторно, но она так чувствовала и не смела не признаться ему, потому что к блаженству нового, искреннего чувства примешивался страх. Она боялась, что все это может в любой миг оборваться, исчезнуть.

Его молчание лишь подтверждало ее опасения. Она понимала: он и сам не может быть уверен в том, что так будет всегда. Но она возьмет от него все, что он сможет ей дать, и не станет ждать большего.

– Я буду рядом, – просто сказал он, нежно поцеловал ее в лоб и скрылся из виду.

* * *

Мэгги проскользнула на свое место сразу после того, как раздался звонок, и мистер Маршалл мрачно взглянул на нее со своей кафедры. «Зачем вообще учителю в старшей школе кафедра?» – сердито подумала Мэгги, осознавая, что хотела бы сейчас оказаться где угодно, только не на уроке химии. Она-то думала, что на занятиях химией будут делать разные опыты и ставить эксперименты. Но вместо этого школьники чаще всего читали вслух учебник по химии и писали проверочные работы по изученному материалу. Мэгги терпеть не могла читать вслух. Слова расплывались у нее перед носом, дразнили ее своими волнистыми очертаниями, округлостями и угловатостями. «В» походили на «З», «А» – на «Л», а в половине случаев буквы попросту соскакивали со страниц на поля и разбегались по сторонам. Тогда Мэгги отчаянно хотелось вскочить со стула и выпорхнуть в танце вслед за ними, прочь из класса.

Мэгги знала, что у нее дислексия: так сказала ей добросовестная учительница, учившая ее во втором классе и пытавшаяся помочь ей с чтением. Тогда же отец рассказал ей, что тоже страдает от дислексии, и они стали вместе читать по вечерам. Спустя какое-то время Мэгги и правда полюбила читать простые истории, которые им с отцом удавалось вдвоем одолеть.

Но потом родители умерли, и успехи, которых Мэгги удалось к тому времени добиться, закончились. После этого она нигде не задерживалась так долго, чтобы кто-то сумел понять, что ей трудно учиться. Она всегда вела себя очень тихо и очень прилично.