Они, не отвлекаясь, доделали эксперимент и выполнили проверочную работу. Когда урок химии закончился и школьники потянулись из класса, Мэгги осталась у своего стола, выжидая, пока уйдут остальные. Заметив, что она не спешит уйти, мистер Маршалл тут же выскочил в коридор – словно боялся, что до смерти перепугавший его эпизод может повториться еще раз.

Джонни опустился на стул и холодно взглянул на нее. Он понимал, что она будет его ругать.

– Ты не можешь защитить меня от всех жестокостей этого мира, – тихо сказала она.

– Все так. Но я могу защитить тебя в том уголке мира, в котором я нахожусь.

– Мой рыцарь.

– Моя прекрасная дама.

Мэгги улыбнулась его ответу.

– Только… прошу тебя… будь осторожен. Что, если по школе поползут слухи?

– О чем? О призраках? Меня это вовсе не волнует, Мэгги.

– Прошу, не делай этого снова. Мне почти жаль этого противного мелкого человечка.

– Этот противный мелкий человечек проделывал подобные вещи на протяжении долгих десятилетий, а до него тем же промышлял его папенька. – Джонни поднялся и взял ее руки в свои. – Я не могу просто стоять в стороне, когда с тобой кто-то дурно обращается. Не могу видеть, как ты страдаешь, и ничего при этом не делать. И ты меня не переубедишь.

Выражение его лица было твердым и неуступчивым. Несколько долгих мгновений они молча смотрели друг другу в глаза. Мэгги сдалась первой.

– Поцелуй меня, пожалуйста, – прошептала она, обхватила его руками за шею и притянула к себе его прекрасное лицо.

– Сюда могут войти. – Он почти касался губами ее приоткрытого рта, так что она чувствовала на коже его дыхание.

– Мне плевать.

В этот миг ему тоже было совершенно на это плевать.

13. Притворись

Нэт Кинг Коул – 1953

Следующие несколько недель промелькнули в тумане украденных поцелуев и тайных встреч. Мэгги наслаждалась каждым мгновением, которое они проводили вместе, она этим жила. Когда времени, которое им удавалось выкроить рано утром и по вечерам, не хватало, Джонни ходил с ней на уроки. Сидя на пустующем стуле или склонившись над ее партой, он незаметно для ни о чем не подозревавших учителей и других учеников излагал Мэгги свое мнение по самым разным вопросам. Порой Мэгги задумывалась о том, как часто он проделывал нечто подобное в прежние годы. Наверняка он мог бы теперь написать учебник по каждому школьному предмету – или по меньшей мере стать учителем.

Перед Мэгги теперь стояла непростая задача – вести себя так, словно никакого Джонни с ней рядом не было, хотя она вдумывалась в каждое его слово, в каждую мысль, в каждую фразу. От одного его присутствия она вся лучилась счастьем, и ей нередко приходилось извиняться за то, что она вдруг громко говорила что-нибудь, перебивая учителя, или хихикала со своим, как всем казалось, воображаемым другом. На уроках математики Джонни опускался на корточки у ее парты и подсказывал, как решать задачи по геометрии. На английском он помогал ей с чтением, а на химии – со сложными понятиями, объяснениями и инструкциями. Мэгги была в полном восторге оттого, что у нее появился собственный репетитор. Еще никогда в своей школьной жизни она не получала лучших отметок.

Казалось, Джонни любовался ею не меньше, чем она им. Время от времени он напрочь забывал, что перегораживает проход у ее парты, и тогда кто-то из школьников спотыкался об него и чуть не падал. Незадачливый одноклассник потерянно оглядывался по сторонам, не понимая, обо что же он умудрился споткнуться.