Несколько соучеников по классу английского языка стали подшучивать над Мэгги после того, как она, забывшись, вслух ответила на комментарии Джонни в полной тишине, прямо среди урока. Все в классе должны были читать про себя «Джейн Эйр». Джонни читал Мэгги вслух, что в тысячу раз упрощало ее задачу. К тому же Джонни был вынужден встать у нее прямо за спиной, чтобы смотреть через ее плечо в книгу: только так они могли притвориться, что Мэгги все читает сама. Близость Джонни казалась Мэгги райским блаженством.

Вникнув в перипетии сюжета, Мэгги совершенно растворилась в голосе Джонни, в чувстве, которое зарождалось между Джейн и мистером Рочестером. Мэгги сравнивала себя с осиротевшей, оставшейся почти без ничего Джейн. Она пришла в ужас, когда Джейн обнаружила, что у мистера Рочестера есть жена, сумасшедшая женщина, которую прячут на чердаке имения, и совершенно отчаялась, когда Джейн решила бежать из Торнфилд-холла.

– Но ведь она любит его! Она не может уехать! – прошептала Мэгги.

Несколько человек обернулись к ней и, пожав плечами, снова взялись за чтение.

– Но он не может дать ей любовь, которой она заслуживает, – мягко ответил Джонни.

– Он с ума по ней сходит!

На этот раз в классе послышались тихие смешки, но Мэгги не обратила на них никакого внимания. Джонни прижал к ее губам палец, напоминая, что ей нужно быть осторожнее. Мэгги подняла глаза от страниц «Джейн Эйр», всмотрелась в лицо возлюбленного, и все ее мысли о книге рассеялись от тоски, которую она прочла в его взгляде.

– Да, он с ума по ней сходит, он одержим ею… и она его тоже любит. Но весь мир против них.

Мэгги чувствовала, что Джонни говорит теперь не о Джейн и мистере Рочестере. В глазах у нее встали слезы. Она поспешила сморгнуть их, не дать им пролиться, но несколько слезинок все же покатились вниз по щекам.

Джонни попытался поймать их, но слезинки скользили дальше, не даваясь ему. Казалось, вода проходит прямо сквозь его тонкие пальцы.

– Но почему же нельзя, чтобы все кончилось хорошо? – Голос Мэгги сорвался, она всхлипнула, и тут уже к ней обернулся весь класс. На нее смотрели так, словно она определенно лишилась рассудка.

– Мисс О’Бэннон? Вы в порядке? – На лице добродушной миссис Олсен читалась тревога.

Мэгги вдруг осознала, что расплакалась посреди урока. Не только расплакалась, но еще и наговорила всякого, и теперь все решат, что она говорила сама с собой. Она поспешила вытереть слезы, чтобы поскорее покончить с этим неловким происшествием.

– П-просто эт-то оч-чень грустная к-книжка, – мертвея от ужаса, всхлипнула Мэгги.

Джонни застыл без движения, словно микеланджеловский Давид.

– Вы совершенно правы, дорогая, – согласилась с ней миссис Олсен и подала Мэгги бумажный платок. – Класс, продолжайте читать. Хорошие книги часто доводят нас до слез.

Кто-то громко, делано кашлянул и при этом отчетливо произнес: «Ненормальная». В классе послышались сдавленные смешки. Дара Мэннинг, капитанша танцевальной команды, тоже делано кашлянула, прибавив: «Овца». Приглушенный смех и обзывательства слышались до конца урока. Мэгги лишь взяла Джонни за руку, надеясь, что он не начнет от злости швыряться предметами. Всякий раз, услышав очередную колкость, он словно каменел, но ничего не делал в ответ. Он так и читал ей до самого конца занятия, а когда оно завершилось, выскользнул в дверь, но на прощание сказал ей то же, что и всегда, – что он будет рядом.