Мэгги взяла еще одну швабру и принялась за дело. Долгое время они с Джонни молча оттирали перепачканный пол.

– Почему Шад так сильно расстроился? – в конце концов спросил Джонни.

– Шад – мелкий подлиза. – Мэгги его еще не простила. – Он утверждает, что мы друзья! Даже больше, чем просто друзья. Но он вечно меня достает.

– Он просто переживает за тебя.

– Ха! – воскликнула Мэгги и встала посреди столовой, опираясь на швабру и уткнув другую руку в бок. – Он гадкий ревнивец!

– Он ревнует… а еще он за тебя переживает, – повторил Джонни, не переставая мерно взмахивать шваброй.

– Не понимаю, почему он ревнует? У него нет на меня никаких прав, но он считает, что ему все про меня ясно. Хотя он вообще ничего не знает!

Мэгги снова взялась за швабру и принялась сердито тереть плитки, которые уже успела отмыть.

– Ему и правда все про тебя ясно. И поэтому он так себя ведет.

– А почему ты его защищаешь? И потом, о чем ему вообще тут переживать? – Мэгги вдруг почувствовала, что вот-вот разревется, и принялась яростно моргать. Ей совсем не хотелось, чтобы Джонни увидел, как она плачет.

– Мэгги… Мэгги, прекрати. – Джонни забрал у нее из рук швабру и отбросил в сторону. Швабра аккуратно встала прямо у стены, рядом с ведром и шваброй Джонни, которую он уже успел отставить. Он подхватил Мэгги на руки и опустился на стул, не выпуская ее из объятий. Она утомленно выдохнула и прильнула к нему.

– Он переживает, потому что ты ведешь себя так, словно влюбилась в призрака. – И Джонни пристально посмотрел ей в глаза.

– Но ведь так и есть, – тонким, тихим голосом произнесла Мэгги.

– Мэгги, – простонал Джонни и уткнулся лбом ей в плечо. Она принялась перебирать пальцами его волосы. – Мэгги, – повторил он и выпрямился. Сплел ее пальцы со своими, опустил ей на колени. – Ты приходишь в школу, но на самом деле витаешь в облаках. Все вокруг это замечают. И Шад в первую очередь. Он уже слышал, как о тебе болтают, как над тобой смеются. Ему от этого больно. Мне тоже больно. И только больнее оттого, что все это из-за меня.

Мэгги резко вскочила с коленей Джонни и отошла от него, словно пытаясь отстраниться от того, что он ей говорил. Она могла смириться с насмешками, с шутками и издевательствами, но не могла потерять еще одного дорогого ей человека. Его слова звучали как прощание, но она не была к такому готова.

– Мне нужно идти. – Мэгги попятилась. Ей не хотелось продолжать этот разговор, даже если это будет означать, что они меньше времени проведут вместе.

– Хорошо. – Джонни не стал возражать, не попросил ее остаться, и от этого ей стало в десять раз хуже. Он подошел к ней сзади, провел рукой по собранным в хвост волосам, обхватил ее затылок ладонью, повернул ее, притянул к себе. – Каждый миг, проведенный с тобой, означал, что эти последние пятьдесят лет были не зря, – со спокойной уверенностью проговорил Джонни, взял ее за подбородок и, прижавшись губами к ее губам, поцеловал с нежной настойчивостью. В его поцелуе слились томление и отрицание. И он показался ей слишком кратким.

– Спокойной ночи, милая.

– Спокойной ночи, Джонни, – шепотом ответила Мэгги.

* * *

Во вторник утром, войдя в школу, Мэгги позвала Джонни.