– Не знаю… но я бы скучала по тебе.

– Что… правда? – В голосе Шада слышалась такая отчаянная надежда, что Мэгги стало до боли жаль его.

– Конечно, скучала бы, Шад. Почему бы тебе просто не сделать свою жизнь как можно лучше? У тебя так много возможностей. Ты живешь в прекрасной стране, ты здоров, молод, умен… Черт, да у тебя и так уже полно суперсил и суперумений! – И Мэгги широко улыбнулась Шаду. – Тебя ничто не держит! Зачем же тебе становиться невидимым или жить чужой жизнью?

– Затем, что… тогда… ты, может быть, полюбишь меня так же, как я тебя.

Только не это! Мэгги собрала все свои силы, чтобы не сорваться, и заговорила, тщательно подбирая слова:

– Я люблю тебя, Шад. Но тебе четырнадцать, впереди у тебя целая жизнь, и тебе еще рано привязываться к одной-единственной женщине. Может, ты еще миллион раз влюбишься. И однажды кто-то полюбит тебя, Шадрах Джаспер, полюбит по-настоящему, и тебе уже ни за что не захочется жить чужой жизнью. И тогда ты меня вообще не вспомнишь. Тогда уже я стану для тебя невидимкой.

Шад резко вскочил с качелей. Мэгги вскрикнула от неожиданности и ухватилась за цепочку, чтобы не упасть. Шад смотрел на нее сверху вниз. На лице у него застыло выражение ярости, в голосе звучала страсть. Он принялся отчитывать ее, грозя ей длинным, костлявым пальцем:

– Никогда больше не говори так, Мэгги! Иногда я боюсь, что ты просто исчезнешь… что Джонни Кинросс заберет тебя с собой, в свой невидимый мир… и ты никогда не вернешься. – Казалось, что Шад вот-вот расплачется. Он плюхнулся на сиденье рядом с ней, и качели снова резко дернулись из стороны в сторону.

– Шад… ты серьезно? Не выдумывай. – Сердце Мэгги колотилось в странном, неровном ритме. Она часто мечтала о том, чтобы попасть в мир, где обитает Джонни.

Она осторожно протянула руку к Шаду, взяла его пальцы в свои. Он вцепился в ее ладонь, положил голову ей на плечо, уткнулся носом в ее рукав. Когда он снова заговорил, голос его звучал приглушенно:

– Просто… не исчезай, ладно, Мэгги?

– Не бойся, Шад. Никуда я отсюда не денусь.

Мэгги подумала, что как ни печально, но это чистая правда.

14. Холодное-холодное сердце

Тони Беннетт – 1951

К пятнице мысли о Джонни поглотили Мэгги с головой, так что она не могла даже сосредоточиться на танцевальных движениях, которые отрабатывала с командой. Ее оплошности страшно взбесили Дару. Мэгги в очередной раз подумала о том, что никак не возьмет в толк, почему капитанша танцевальной команды так ее ненавидит. Дара с самого начала строила Мэгги всевозможные козни, с тех самых пор, когда Мэгги, прожив с тетей Айрин всего две недели и еще никого в городе не зная, пришла к ним на просмотр. Мэгги всегда хотелось танцевать в команде, и она решила попробовать свои силы. Сразу после просмотра Дара объявила ей, что очки у нее «просто жуткие» и что ей придется хорошенько поработать над своим внешним видом.

Жестокие комментарии Дары озадачили Мэгги, но она лишь пожала плечами и рассмеялась, решив не обращать на них внимания. Правда, она их надолго запомнила. Если бы Мэгги тогда надумала ответить Даре, то могла бы сказать, что глаза у той посажены слишком близко, а подбородка и вовсе почти не видно. Вот только она ни за что в жизни не стала бы говорить кому-то о подобных вещах: это было бы подло и непорядочно. Собственно, Дара и была подлой и непорядочной.

– Мэгги О’Бэннон! – взвизгнула Дара и, протопав к музыкальному центру, с преувеличенным разочарованием нажала на паузу.