Внезапно Айрин, словно очнувшись, потянулась к Мэгги, обхватила ее лицо ладонями и подняла, вынуждая взглянуть на нее. Голубые глаза Айрин расширились от тревоги и чего-то очень напоминавшего страх.

– Мэгги, прошу, скажи, что нам сделать для тебя… и для… Джонни? – Айрин словно поперхнулась, произнося его имя. Словно она не могла до конца поверить, что сама это сказала. – Скажи мне, что делать. Скажи, как помочь.

Мэгги накрыла руки тетушки своими и, сделав над собой огромное усилие, произнесла последнюю, неизбежную правду:

– Это все. Тут ничем не поможешь. Ты не можешь помочь. И я не могу. И никто не может.

– Но ведь… должно же быть что-нибудь? – Айрин выпустила лицо Мэгги и беспомощно покачала головой.

– Я люблю тебя, тетя Айрин. Но… прошу, давай не будем больше об этом. Со мной все будет в порядке. Прошу, не переживай за меня… я просто очень устала.

Мэгги ни за что не станет опять говорить об этом. Как ни странно, разговор о Джонни принес ей немалое облегчение, но в то же время ясно показал всю немыслимость ситуации и лишь усилил снедавшее ее отчаяние. Большая часть ее существа просто не желала ничего объяснять, даже тем, кого она любит. Если она попробует облечь свои чувства в слова, это их обесценит, сведет ее отношения с Джонни к какому-то пошлому карнавальному номеру. Она мягко отстранилась от тети, сползла на подушку, прикрыла глаза, всем своим видом показывая, что больше не может говорить.

Айрин посмотрела на свою внучатую племянницу, а потом поднялась. Она расправила одеяло и накрыла им худенькие плечи Мэгги. От ее нежности и любви на глаза Мэгги опять навернулись слезы, и ей опять пришлось с ними бороться.

– Давайте оставим ее, – со вздохом сказала Айрин и вывела Гаса и Шада из комнаты.

Мэгги не видела, как они выходили, но слышала, как за ними щелкнула дверь, как скрипнули у них под ногами ступеньки лестницы. Они не отправили ее в самый дальний уголок мира или в учреждение для умалишенных. Тетя Айрин сказала, что никуда ее не отпустит. Сказала, что любит ее. У Мэгги по-прежнему есть дом. Облегчение, которое она испытала теперь, было едва ли не более мучительным, чем прежняя агония.

* * *

Никто не заметил, как Шад взял ключ, лежавший у Мэгги в комнате, на ее маленьком письменном столе. Шад увидел его, когда взрослые устроили Мэгги допрос, а ему велели пересесть в кресло в углу. Он сразу понял, что это за ключ, и почти сразу у него сложился план действий. Мелкое воровство он объяснял тем, что раз уж у Мэгги есть ключ от школы, то и у него он тоже должен быть. И потом, он его вернет. Может быть.

Он сказал дедушке Гасу что-то вроде того, что ему нужно побыть одному или что-то еще в этом духе. Дед кивнул и отпустил его. Шад прыгнул на велик и что было силы налег на педали. Он ехал на место преступления. Он отлично знал, что дедушка Гас и мисс Ханикатт теперь станут заламывать руки, шептаться и переживать, зато сам он всерьез разберется со всей чертовщиной, в которую ввязалась Мэгги. Сердце его сильно билось, когда он представлял себе разнообразные, но неизменно жестокие и кровавые сценарии развития событий. Может, он сошел с ума, раз на такое решился? Интересно, призраки убивают людей? Скоро он об этом узнает.

Бросив велик у боковой двери школы, он не дал себе времени все хорошенько обдумать или, чего доброго, сдрейфить. Он сунул ключ в замок и вошел в здание с видом человека, у которого есть четкая цель. Изобразил развязную походку Джорджа Джефферсона – она всегда придавала ему уверенности. Несколько минут он, все больше распаляясь, злобно шагал по коридорам туда и сюда, но потом вдруг сообразил, что, возможно, просто не увидит призрака.