Новый раскат грома заставил землю содрогнуться.

* * *

Иврос проснулся.

Вокруг все еще была комната Гвин. А за окном царила ночная темень.

Ив ощутил отчетливый вкус крови во рту, провел рукой по губам и обнаружил спекшуюся корку. Похоже, он прокусил губу во сне, отсюда и этот странный кровавый сон.

Колдун вылез из-под одеяла, очень тихо вышел из комнаты и спустился в кухню к умывальнику, чтобы привести себя в порядок. Умылся, прополоскал рот, выпил воды и так же тихо вернулся в постель, стараясь никого не разбудить.

Он попытался уснуть снова, с толикой досады думая о том, что лучше бы ему снилась Гвин.

Но сон больше не шел. Ни о возлюбленной, ни о матери. Иврос проворочался с боку на бок остаток ночи, а с первыми рассветными сумерками оделся и решил немного прогуляться. Он вышел из дома Гарана через запасной вход очень тихо. Запер дверь на ключ, висевший на гвоздике в коридоре, и побрел по пустой улице вниз, в сторону порта.

Ноги вынесли его на набережную, где народу уже было побольше. Матросы и работники доков трудились вовсю. Рыболовные суда отгружали улов после ночной рыбалки. Большой город действительно просыпался рано, а то и вовсе не спал.

Здесь было ветрено. Норлан поплотнее запахнул плащ и пошел вдоль набережной в надежде, что морозный бриз выветрит из его головы сумбурные мысли. Он миновал таверну «На крючке», где уже вовсю трудились повара и завтракали первые посетители, и добрел до невысокой каменной стены, которая отделяла небольшой рынок от портовой части.

Иврос присел на ее край. С наслаждением вдохнул полной грудью просоленный воздух. Огляделся.

С этого места было видно не только порт, но и часть пробуждающегося города. А еще большие часы на башне ратуши. Первые рассветные лучи играли на золотых стрелках яркими бликами. Ленивое солнце неторопливо поднимало свое грузное тело над розовеющей линией горизонта. Простор морской глади и уют узких улочек – все открывалось с этой обзорной точки так, что оторваться было невозможно. И Норлан просидел бы на краю каменной стены довольно долго, если бы не обстоятельства. Два десятка пузатых белых обстоятельств, которые слетелись к нему невесть откуда.

Иврос никогда прежде не видел таких толстых голубей. Белоснежные, слегка неуклюжие и забавные, они стайкой собрались у его ног в ожидании подачки, крутили головами, вышагивали и бросали на мужчину нетерпеливые взоры.

– Что такое? – усмехнулся Иврос. – Я занял ваше место? Или должен заплатить хлебный налог за возможность посидеть тут?

Ответом было говорливое курлыканье.

– Ох, простите, друзья, – импери похлопал себя по пустым карманам. – У меня с собой ничего нет.

Но милые пташки и не думали улетать. Они продолжали сновать подле Норлана.

Один голубь вразвалочку подошел к нему и попытался клюнуть сапог. Иврос отодвинул ногу, чем спугнул назойливую птицу.

– Обещаю, что в следующий раз приду не с пустыми руками, – заверил он. А потом добавил: – Хотел бы я привести сюда мою Гвин. Она бы вам понравилась. А вы ей и подавно. Интересно, как она там.

Голубь подлетел ближе и опустился на стену возле Ивроса. Нахохлился, закурлыкал громко и переливчато.

– Да, она мой самый близкий человек на свете, – вполголоса произнес Ив, глядя на эту птицу. – И я очень переживаю за нее, хоть мастер Гарана и говорит, что с ней все хорошо.

– Господин Норлан? – вдруг окликнул его знакомый женский голос. – Иврос? Это вы?

По направлению к импери торопливо приближалась Хиннари. Императорская канцеляристка улыбалась так радостно, будто увидела старого друга после долгой разлуки. Женщина была в белом плаще с вышивкой в виде золотой короны на груди.