Девушка вытащила из кармана монеты и положила их на пол рядом с сапогами чародейки.

– Ваши деньги, мастер Гарана, – не глядя на женщину, сказала Алиссана. – Спасибо вам за все. Доброй ночи.

– Доброй.

Ответ Керики прозвучал настолько буднично и спокойно, будто она была уверена в том, что они снова встретятся. Как минимум чтобы выслушать все, что Алиссана думает в адрес чародейки, которая лишила ее магии. А если очень повезет, то и про своего бывшего господина обмолвится, этого ужасного «человека-нечеловека», с которым никто не сможет справиться. Керика была весьма заинтригована как его личностью, так и его планами, но ломать и дальше эту девушку ради получения необходимой информации ей совершенно не хотелось. Хватит с нее.

Хлопнула входная дверь.

Чародейка усмехнулась, а потом, подавив зевок, перевела свой взор на тарелку с остатками еды. Вот и главный ее враг: грязная посуда. Враг, сражения с которым Керика не любила более всего.

Она залпом допила остывший чай, покрутила в руках свою чашку.

– Нет, мне определенно нужен человек, который станет помогать по хозяйству, – пробормотала она себе под нос и нехотя встала, чтобы приняться за постылую рутину.

Глава 13. Муки пагубных желаний

Ему снова приснилась мать.

Ашада Норлан сидела на речном берегу, свесив ноги с невысокого глинистого обрыва. А он будто бы бродил туда-сюда по колено в воде с большим сачком и ловил раков, которые время от времени вылезали из своих нор под корнями. Брюки Ивроса были закатаны до колен. Рубахи на нем и вовсе не было, что позволяло матери как бы между прочим изучать руны на его правой руке. Ашада Норлан молчала, но по выражению ее лица Ив понимал, что мать вполне довольна чужой работой.

Сачок стремительно нырнул под воду с плеском, и вот уже Иврос доставал из сетки жирного зеленого рака, явно огорченного своей судьбой.

Импери подошел к матери. Та протянула корзину, в которой уже копошился небольшой улов. Рак отправился к своим собратьям, а матушка улыбнулась, глядя на сына.

– Знаешь, я ужасно по тебе скучаю, – вдруг сказал он.

– Напрасно, – ответила она. – Не забивай голову пустой тоской. У нас все хорошо. Мы все ждем тебя дома.

– Мам? – Иврос опустил глаза. Поводил по воде сачком, пугая приблизившуюся к нему водомерку.

– М?

– Думаешь, я зря уехал?

Женщина перестала улыбаться, вгляделась вдаль. Туда, где над горизонтом собирались стальные тучи, полные дождя и грома.

– Тебе пора перестать сомневаться в себе, – ее голос звучал задумчиво. – Пусть твоя кровь тебя ведет. Прими ее, не страшись ничего. И помни, любая земля – твоя земля. Любая армия у твоих ворот – твоя армия, мертвая или живая – неважно. Любой легион – твой.

– Мам, так нельзя.

Она взглянула на него сверху вниз. Очи ее светились мягким золотом.

– Выбирай, сын. Или ты примешь импери в себе и сможешь возвратиться к нам, или твари из ночных кошмаров обглодают твои кости еще до рассвета следующего дня.

Вдалеке прогремел раскат, такой оглушительный и рокочущий, что заполнил собой все.

Иврос бросил взгляд на тучи, снова обернулся к матери. Ашада Норлан, хмурясь, смотрела вниз. Мужчина проследил за ее взором и обнаружил, что вода в реке из прозрачной стала темной и мутной.

Колдун зачерпнул ее в ладони.

Темно-красная жидкость потекла сквозь его пальцы.

Целая река крови разлилась вокруг него.

– Кровь? – Он вопросительно уставился на мать.

– Выбирай, чья она. Твоих людей? Или все же тех, кто явится? Они, в отличие от тебя, жалости не ведают.