– Благодарю, – Хиннари снова залилась румянцем. – Полагаю, именно такого сильного и могучего лорда-протектора, как вы, нам всем и не хватает.

Она крепче стиснула локоть мужчины, не собираясь его отпускать.

– Боюсь, что я не успею подхватить всех, кто поскользнется, – попытался отшутиться он.

– Мне достаточно будет, если вы спасете от падения меня, – канцеляристка отвела взгляд.

Но Ив лишь усмехнулся в ответ и деликатно ослабил ее хватку, слишком крепкую для такой хрупкой дамы. Разум услужливо нарисовал ему образ огромного медвежьего капкана. Главное, чтобы не пришлось отгрызать лапу, чтобы выбраться из него.

Хиннари позволила себе отлипнуть от Ивроса, лишь когда они оказались в императорском дворце. И то только потому, что один из клевретов на входе сообщил, что Император уже не спит. Он рано пришел к себе в кабинет и до сих пор не выходил оттуда.

Канцеляристка оставила Ивроса дожидаться в приемной, а сама после короткого стука скрылась в кабинете правителя. Ее вид тотчас из кокетливого сделался весьма профессиональным, как по волшебству.

Иврос снял плащ и бросил его на один из изумрудных диванов. Встал у окна, чувствуя себя при этом крайне неловко, что явился так рано, да еще и с Хиннари под ручку, что ждет невесть чего. Быть может, мать не зря ему приснилась этой ночью. Лучше бы он возвратился в Нордвуд, пока все не зашло слишком далеко.

Дверь в кабинет приоткрылась, оттуда выскользнула бледная Хиннари. Она подошла к Норлану вплотную и, делая вид, что расправляет на нем его черный камзол, прошептала:

– Идите к нему, но будьте терпеливы. Он сегодня ужасно не в духе.

Она попыталась ласково улыбнуться импери, но улыбка вышла несколько рассеянной.

Иврос прошел в кабинет.

– Доброго утра, мой Император, – поприветствовал он, закрывая за собой дверь. – Простите за столь ранний визит. Не ожидал, что вы уже на месте. Думал дождаться вас в приемной.

– Проходи, – не отрываясь от чтения какого-то письма, велел Салдор Септиан.

Император хмурился. А когда закончил читать, смял бумагу в руке и позволил ей осыпаться пеплом прямо на стол, минуя стадию горения.

Иврос остановился перед его письменным столом, гадая, что же именно было в том письме и почему правитель не спал в такую рань. Да и вообще вид имел весьма сердитый.

– Покажи мне, что умеешь, – вдруг сказал Салдор Септиан.

– Мой Император?

– Чары, Иврос. Магия. Колдовство. Абсолютно любое. Но лучше покажи мне самое сильное чародейство, на которое ты способен, – Император стряхнул пепел с ладоней, сплел перед собой пальцы в ожидании.

– Но…

– Что угодно, но, прошу, побыстрее, – глубокая морщинка пролегла меж его бровей. – Сегодня я очень занят.

Норлан отступил назад. Он раскинул руки, сосредоточился, позволяя силе импери в своей крови вырваться наружу. Золотой кокон вокруг него образовал тугие завихрения, воздух гулко завибрировал, и кокон вспыхнул, явив миру огромного черного медведя.

Зверь стоял на задних лапах еще несколько мгновений, но потом опустился на все четыре, тряхнул головой и в ожидании воззрился на Салдора Септиана своими янтарными глазами.

Однако Император лишь устало покачал головой.

– Это все? – Он потер лоб рукой. – Если это все, то этого недостаточно.

Медведь переступал с лапы на лапу, не понимая, что конкретно от него хотят, но не услышав ничего определенного, снова встал на задние лапы и позволил чарам рассеяться. Сделавшись человеком, он открыл было рот, чтобы спросить у Императора, что именно он должен продемонстрировать, но правитель опередил его.

– На сегодня ты можешь быть свободен.

– Но…

– Не смею тебя задерживать.