Машина завелась и они поехали. Слабо наезженная дорога вела через разрозненные рощи буков и густые кустарники с серо-зеленой листвой. Один крутой поворот следовал за другим и Джеку приходилось хвататься за ручки, поскольку в те далекие времена никаких ремней безопасности не предусматривалось, а оснащать ими раритетные модели теперь было бы глупой затеей, учитывая, что такое вмешательство снижало стоимость раритета в разы.

– Вижу, что Эдвин меня не обманывал, – сказал незнакомец, заметив реакцию пассажира на интерьер машины. – Любишь старые тачки?

– Только хорошие, сэр! – ответил Джек улыбаясь.

– Сейчас приедем на место и будем ждать нужный борт. Условий там никаких, но я помогу, чем смогу. Ты сегодня ел?

– Еще нет.

– Ну, это мы решим.

– А где я буду работать, сэр, и какие там условия?

– Где ты будешь работать я и сам не знаю. Но с условиями тоже проясним и не переживай так, за все время моей службы, я не слышал, чтобы кто-то из завербованных сидельцев потом жаловался, – заверил незнакомец и улыбнулся Джеку, вызвав ответную улыбку.

Постоянная настороженность внутри Джека постепенно уходила и у него возникло ощущение, что его жизнь стала налаживаться.

Спустя полчаса они подъехали к огороженной колючей проволокой территории, въезд на которую охранял сонный фельдфебель.

Лениво подойдя к машине, он взял поданный планшет, но едва глянув в него, вытянулся в струнку и отдал честь.

– С утра вас ждём, сэр! Но о прибытии борта пока ничего не известно, там – наверху, еще не решили…

– Пожрать есть что-нибудь?

– Э-э… Только сухпай, сэр, кухню ликвидировали пять лет назад, вместе с выводом роты охраны.

– А кто охраняет сейчас?

– Я, как казенный представитель, а еще объездной патруль из местного охранного агентства. “Бойлер” называется.

– Пьют?

– Только в выходные, сэр.

– Ну и славно. Поехали мы.

Фельдфебель отскочил и снова отдал честь, а “стрит-додж” перевалил невидимую границу охраны и поехал дальше, к бетонном параллелепипеду с похожими на бойницы узкими окнами.

– Был я тут лет десять назад, – сообщил незнакомец, останавливая автомобиль на парковке, мест примерно на сто. – Вполне приличный был опорник – казино, шлюхи, блэк-джек…

И заметив вытянувшееся лицо пассажира, добавил:

– Да шутка это, ты чего, правда поверил?

– Я же из тюрьмы, сэр.

– Ну да, другое восприятие. Извини – не учел.

– А как к вам обращаться? – спросил Джек, когда они выходили из машины.

– А зачем ко мне обращаться? – вопросом на вопрос ответил тот, захлопывая дверцу. – Это совсем не обязательно, но сгодится даже “эй, мужик” или “але, чувак!”.

Джек засмеялся. Он давно не позволял себе такой реакции, даже находясь на особом положении, что в одной, что в другой тюрьмах. А тут – засмеялся, поскольку почувствовал приближение самой настоящей свободы. Свободы с большой буквы.

После того, как они вдвоем обследовали все внутренне пространство остатков, почти заброшенного комплекса, часть которого “для оптимизации военного бюджета” успели снести, удалось выяснить, что для жизни подходит одно место “в офицерском собрании” и несколько камер местной гауптвахты.

– Выбирай любую, они здесь все с решетками на юг. Мечта, а не камеры, – порекомендовал “эй, мужик”, которого Джек решил для себя именовать «Саймоном».