— Послушай, у нас Окубата.

— Что ему нужно?

Сатико приблизилась к мужу вплотную и принялась шептать ему на ухо.

— В таком случае, мне незачем с ним встречаться, — сказал Тэйноскэ.

— Я тоже так думаю.

— Тогда постарайся выпроводить его поскорее. Окубата, однако, просидел ещё с полчаса. Наконец, как видно поняв, что рассчитывать на встречу с Тэйноскэ не приходится, он поднялся и стал вежливо прощаться. Сатико ответила подобающей случаю любезностью. Извиняться за то, что Тэйноскэ не счёл возможным выйти к гостю, она не стала.

2

Если рассказ Окубаты соответствовал действительности, Сатико предстоял серьёзный разговор с сестрой. Однако в последнее время Таэко казалась особенно занятой. Утром она уходила из дома почти одновременно с Тэйноскэ и Эцуко, а возвращалась позже всех. К тому же раз в три дня она ужинала вне дома. Поговорить с Таэко в тот же день Сатико не удалось, но на следующее утро, когда та собралась уже выйти из дома, она попросила сестру задержаться.

— Кой-сан, мне нужно с тобой поговорить, — сказала Сатико, направляясь в гостиную.

Таэко не стала отрицать, что всё, о чем рассказал Окубата — и её намерение оставить кукол и серьёзно заняться шитьём, и желание хотя бы на короткий срок поехать учиться во Францию, — правда. Как выяснилось, для всего этого у Таэко были соответствующие резоны.

Да, у неё действительно пропал интерес к куклам, а всё потому, что она стала взрослым человеком и не желает больше тратить время на эти детские забавы. Ей хочется заняться каким-нибудь серьёзным, действительно полезным делом. Почему именно шитьём? Да потому, что к этому у неё есть и способности, и вкус, есть и определённый навык. (Это было действительно так: Таэко давно уже интересовалась европейскими модами, умела обращаться со швейной машинкой и даже сшила кое-что для себя, Сатико и Эцуко, снимая выкройки из журналов «Жарден де мод» и «Вог».) Поскольку ей не придётся начинать с нуля, она надеется довольно быстро освоить всё премудрости этого ремесла и впоследствии работать уже вполне профессионально.

Высмеяв Окубату за его нелепое представление о том, будто занятие куклами — искусство, а шитьё — низкопробное ремесло, Таэко сказала, что её ничуть не прельщает пустой титул художницы. Если Кэй-тян считает шитьё низкопробным ремеслом, пусть остаётся при своём мнении, но рассуждать так может лишь человек, не понимающий, что происходит вокруг. Время, когда можно было с упоением предаваться детским забавам, давно прошло. Теперь даже женщинам не пристало оставаться в стороне от жизни.

Сатико нашла доводы сестры настолько разумными, что при всём желании не смогла бы ничего ей возразить. Однако, пытаясь понять, что именно побудило Таэко принять такое неожиданное решение, Сатико невольно пришла к выводу: в отношениях сестры с Окубатой не всё благополучно.

После того как благодаря газетной статье их связь стала достоянием гласности, Таэко не решилась бы открыто признать свою ошибку и порвать с молодым человеком — ей не позволила бы гордость. Но, быть может, в глубине души она уже готова к разрыву и только ждёт удобного повода? Если это действительно так, то понятно её желание заняться шитьём она сознаёт, что, отказавшись от брака с Окубатой, будет вынуждена рассчитывать только на себя, и заранее готовится к этому. Окубате же, по-видимому, всё это невдомёк — иначе он не стал бы удивляться, зачем «девушке из хорошей семьи» думать о том, чтобы зарабатывать себе на жизнь.

Если её догадки верны, думала Сатико, тогда ясно, почему Таэко хочет поехать во Францию, — даже если она и впрямь намерена обучаться там шитью, это всего лишь предлог, чтобы порвать с Окубатой. Предложение Окубаты сопровождать её наверняка не вызовет у неё энтузиазма, и она найдёт какую-нибудь отговорку, чтобы ехать одной.