Так рассуждала Сатико, но, как показало дальнейшее объяснение с сестрой, предположения Сатико были верны лишь наполовину. Считая, что будет лучше, если Таэко решит порвать с Окубатой по собственной воле, без всякого нажима извне, и, кроме того, надеясь, что у Таэко хватит для этого благоразумия, Сатико старалась не спрашивать её о чем-либо напрямик. Однако из некоторых её высказываний Сатико поняла, что по крайней мере покамест сестра вовсе не намерена расставаться с Окубатой. Более того, она собиралась в скором времени выйти за него замуж.

Таэко сказала, что лучше кого бы то ни было знает цену Кэй-тяну. Ни Сатико, ни Тэйноскэ нет нужды объяснять ей, что он — избалованный барчук, пустой и никчёмный. Конечно, девять лет назад, когда начинался их роман, Таэко этого не понимала, ведь в то время она была ещё совсем ребёнком. К тому же, когда любишь человека, не задумываешься, стоит он твоей любви или нет. Во всяком случае, ей, Таэко, такая рассудочность совершенно чужда. Она ни о чем не жалеет. Видно, ей суждено было полюбить такого никчёмного человека.

Но вот что по-настоящему её тревожит, так это материальная сторона их будущего союза. Кэй-тян — один из членов правления акционерного общества, объединяющего всё магазины семейства Окубата.

Кроме того, по его словам, старший брат обещал в случае женитьбы перевести на его имя какую-то часть собственности, поэтому Кэй-тян видит их будущее в розовом свете и ни о чем не тревожится. Но Таэко-то понимает, что при замашках Кэй-тяна от его капитала очень скоро ничего не останется. Он уже сейчас живёт явно не по средствам. Чтобы оплатить счета, которые каждый месяц поступают из увеселительных заведений, магазинов и от портных, он вынужден чуть ли не со слезами умолять матушку дать ему взаймы из своих сбережений. Но так может продолжаться, лишь пока старушка жива, а случись с ней что-нибудь, старший брат наверняка не станет потворствовать его прихотям.

Какой бы богатой ни была семья Окубата, Кэй-тян — младший сын, поэтому рассчитывать на большую долю наследства ему не приходится. А если старший брат не одобрит его женитьбы на Таэко, так и подавно. Даже если он кое-что и получит, то наверняка займётся спекуляцией на бирже или свяжется с какими-нибудь проходимцами, которые его облапошат. Тогда братья отвернутся от него, и он останется вообще без гроша. Вот что по-настоящему её беспокоит, сказала Таэко. Ей не хочется, чтобы, случись такое на самом деле, люди шушукались у неё за спиной. Поэтому она намерена с самого начала не только ни в чем не зависеть от Кэй-тяна, но даже, если понадобится, быть в состоянии его содержать. Вот одна из основных причин, побуждающих её серьёзно заняться шитьём…

Из разговора с сестрой Сатико поняла ещё и другое: Таэко ни при каких обстоятельствах не поедет в Токио. Пока, правда, необходимости в этом не было: по словам Юкико, в доме старшей сестры и без того повернуться негде. Но если бы положение изменилось и Таэко приказали ехать в Токио, она всё равно не согласилась бы.

Когда речь зашла о том, что в последнее время Тацуо стал ещё более прижимистым, чем прежде, Таэко сказала, что не будет в обиде, если «главный дом» сократит сумму переводимых ей денег. В конце концов, у неё есть кое-какие сбережения, да и куклы приносят определённый доход. А вот Тацуо, должно быть, и в самом деле приходится нелегко — нужно кормить и одевать шестерых детей, да ещё содержать Юкико.

Таэко готова облегчить бремя его расходов. Она надеется, что в скором времени вообще сможет обойтись без какой-либо помощи со стороны «главного дома». От старшей сестры с зятем ей нужно только одно — разрешение поехать учиться во Францию. В связи с этим она хочет, чтобы Тацуо выдал ей часть, а может быть, даже и всё деньги, которые покойный отец оставил ей в приданое. Конечно, она не знает точно, на какую именно сумму может рассчитывать, но, как ей кажется, этих денег будет достаточно, чтобы прожить в Париже полгода, а то и год и покрыть всё дорожные расходы.