Легким шагом она быстро пересекла мокрый холодный газон, прошла под деревьями, с веток которых на ее лицо и волосы падали крупные капли, и наконец оказалась на лугу. Она всегда любила это место, хотя иначе, чем водопад. У водопада она могла укрыться в собственном мирке, тогда как луг открывал перед ней мир в далекой и широкой перспективе: холмистую местность с полями и перелесками, протянувшуюся до самого горизонта.

Она долго стояла, любуясь красотой и покоем окружающего пейзажа. Потом легла так, что можно было рассмотреть все на уровне земли. Она видела траву и полевые цветы так, как они сами видят себя: тянущимися из земли вверх, к свету и дождю; видела капельки воды на каждой травинке, на каждом лепестке цветов.

Потом она опустила голову на сложенные руки и широко раздвинула пальцы, ощущая пульс вселенной, сливающийся с биением ее сердца.

Почувствовав, что она не одна, Эмили не насторожилась, не испугалась и продолжала еще некоторое время лежать не двигаясь. Она знала, кто находится рядом Он не потревожит ее, но и не уйдет. В конце концов она повернула голову и взглянула на него. Он сидел невдалеке, скрестив ноги. Один его глаз заплыл, обе щеки были красные и воспаленные, рассеченная губа распухла. Виктор сегодня оставил синяк на его скуле. А остальное чьих рук дело?

Лорда Пауэлла? Люка?

– Это Люк потрудился, – объяснил он, как будто она задала вопрос вслух.

Эмили поднялась и села, обхватив колени руками.

– Я увидел тебя из окна, – к ее удивлению, он разговаривал на языке жестов, который он начал разрабатывать много лет назад, – и пошел за тобой следом. Ты сегодня не можешь найти покоя, не так ли? – Он улыбнулся ей и поморщился, осторожно прикоснувшись к разбитой губе.

Интересно, Люк выглядит так же? – подумалось ей.

Почему никому не пришло в голову избить ее? Она заслуживает наказания больше, чем Эшли.

– Нам нужно поговорить, Эмми, – продолжал он. – Мне и в голову не пришло, что ты можешь мне отказать.

Поэтому я, словно самонадеянный болван, выложил всю правду Ройсу, а он разнес «радостную весть» по всему дому.

Несомненно, ему тоже не пришло в голову, что ты откажешь мне. Я поставил тебя, мягко говоря, в очень неудобное положение.

Зачем он взваливает на свои плечи всю ответственность за случившееся? Ведь она сделала все по своей воле. Эшли благородно предложил ей замужество, она отказалась. Больше он ничего ей не должен – и не был должен. Ей хотелось нежно погладить его разбитые скулы и губы.

– Твои глаза, – снова заговорил Эшли, – так много выражают, но иногда даже мне не удается понять их язык. А мы с тобой не успели придумать жесты для передачи более глубоких мыслей и чувств. Несправедливо, что все бремя слушания и понимания ложится на тебя. Я когда-то обещал тебе, что вернусь, чтобы научить тебя читать и писать. Ты помнишь?

Это было перед его отъездом. В то утро, которое было даже мучительнее, чем нынешнее.

– Возможно, – сказал он, – мне следует задержаться здесь на некоторое время, Эмми, чтобы научить тебя. Забудь о прошлой ночи. Забудь об этом утре. И будем снова добрыми друзьями. Братом и сестрой, как было когда-то.

Она печально улыбнулась. Потом указала на себя и, раскрыв перед собой ладони, как книгу, сделала вид, что читает. Потом обмакнула воображаемое перо в воображаемую чернильницу и сделала вид, что пишет.

– Ты умеешь читать и писать? Кто научил тебя, Эмми?

Люк?

– Да.

– Чтоб его черти взяли! – вознегодовал Эшли, а она пожала плечами. – Значит, я ничего не могу для тебя сделать? Сильная, самостоятельная Эмми.