— Жаль, что здесь нет Юрка, — я взял стакан и сделал хороший глоток. — О, Сёма, ты вырос в моих глазах на целый сантиметр: виски что надо! Да, жаль, нет Юрка… Вы бы спелись. Поэзия, поэтичность, тонкость человеческих душ… И это говорит человек, который всю свою сознательную жизнь только и делал, что ради денег и собственного благополучия прославлял быдло, малюя плакатных победителей соцсоревнований… А что ты сделал с Майей? Бросил святую женщину! И ты еще смеешь говорить о душе!

— Каюсь, каюсь и еще раз каюсь! — Шварц поставил стакан на крышку рояля. — Моя жизнь не была свободна от ошибок. А кто не ошибался? Скажи, кто? Может, ты? А кто рисовал мордатых доярок с пудовыми грудями и тевтонистых комбайнеров с квадратными подбородками? Не ты? Чего уж там… Все мы хороши. Все мы дети этого кошмарного века. Все мы вышли кто из ленинской жилетки, кто из сталинской шинели, кто из хрущевской косоворотки… Сколько напрасно потеряно времени! — воскликнул он, любовно оглядывая богатую обстановку гостиной. — И теперь, на склоне лет, я все чаще вспоминаю слова Николая Островского, этого несчастного фанатика, который положил свою юную жизнь на алтарь фальшивой идеи, но которому нельзя отказать в таланте, мужестве и непобедимой вере в красивую мечту. Да и как можно его забыть! Ты помнишь его торжественное обращение к воображаемым потомкам, переполненное банальностями и лживым пафосом?

— Сёма! Заткни фонтан! Ты болтлив, как деревенская кумушка. Лучше освежи бокалы.

— Нет, нет! Я должен произнести эти слова, они так подходят к сегодняшнему моменту! "Жизнь человеку дается один раз…" Какая прозорливость, какое точное попадание в цель! — один раз!"…и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно…", ты обрати внимание, какое миленькое словечко! — мучительно!"…мучительно больно за бесцельно прожитые годы…" Нет, каково! Гениально!"…чтобы не жег позор за подленькое, мелочное прошлое, чтобы, умирая, мог сказать, вся жизнь, все силы отданы борьбе за счастье трудового народа!" Хорошо, что он умер тогда, в тридцатые… Интересно, что бы он сказал теперь, если бы восстал из гроба и посмотрел по сторонам? Наверно, тут же лег бы обратно… Ради того чтобы люди жили в коммунистическом рае, где все одинаково счастливы и богаты, были уничтожены миллионы людей! Подумай, миллионы ни в чем не повинных людей! И он, Островский, в этом участвовал… А в каждом человеке, как известно, живет своя Вселенная. Значит, были уничтожены миллионы Вселенных! И зачем надо было бороться за счастье, даже, если речь идет не об одном человеке, а обо всем человечестве… Бороться… Борются пьяные мужики в подворотне… А счастье… Оно приходит само. Или не приходит. Это уж как повезет. Нынешние двадцатилетние, ради которых и были уничтожены эти миллионы человеческих жизней, мало что знают о тех, кто верил в коммунистическую утопию. У них на уме только пиво и футбол… Они ходят по земле, где на каждом шагу каждый день по нескольку раз слышат имя Ленина и его кровавых подручных. Улица Ленина, Ленинский проспект, Свердловская область, Ленинградская область… В кабинетах на Лубянке и сейчас висят портреты Дзержинского… Ничего не изменилось! Мы продолжаем жить в Советском Союзе, правда, в слегка кастрированном Советском Союзе.