Ну, и его в ИВС – сообщник! На пару, видать, бизнесмена грохнули.

Зверев слушал сбивчивый рассказ старшины и диву давался. Да что они – с ума сошли? Ну какой из этого Ивана Палыча убийца? На него достаточно посмотреть, и все ясно: мужик звезд с неба не хватает, но и на мокрое никогда в жизни не пойдет. Телефон менты присвоили? Эка новость! Зверев сам с такой ситуацией сталкивался… Был случай – пропали с места преступления часы золотые. Он вызвал ментов, которые первыми на происшествие приехали, стукнул кулаком по столу и сказал:

– Даю вам, орлы, два часа… Ежели через два часа часики не появятся, пеняйте на себя.

И через час хронометр в золотом корпусе лежал на столе у опера Зверева, а два жуликоватых милиционера извинялись:

– Вот, Александр Андреевич, получите… ошибочка вышла.

…Зверев слушал рассказ старшины, матерился в душе по адресу и оперов, и дурака следователя. Он отлично понимал, что завтра послезавтра Сергеева выпустят. Вернется Иван Палыч домой, к жене, выпьет водочки, чтобы снять нервное потрясение, и никогда в жизни больше не поддастся на уговоры взять то, что плохо лежит.

– А хулевые твои дела, дед, – сказал вдруг опер бэх. Он, как и Зверев, ситуацию тоже просек, но решил поразвлечься. В тюрьме развлечений немного. Сашка понял, включился.

– Да, – сказал он серьезно, – хулевые… У тебя кто следак то?

– А? Следак то? Лебедев Дмитрий Владимирович.

– О о! Это звездец! – покачал головой Сашка, нахмурился.

– Почему? – напряженно спросил Сергеев – Почему это звездец?

– Я Лебедева знаю, – ответил Сашка, – этот, пока человека не сожрет, не успокоится. Ему все равно: виновный безвинный… одна дорога – в зону.

Никакого Лебедева Сашка не знал, врал напропалую. И вся камера понимала, что врет, а поддержали… Зла в этом не было. Было только желание поозорничать.

– Так я же… – начал Иван Палыч, – я же не только не убивал, я даже…

– А это без разницы, – оборвал его Сашка. – Ща он на твоего Витюшу нажмет, Витюша даст показания на тебя. И – все. Двое – значит группа, по предварительному сговору… с целью ограбления. Расстрельное дело!

– Запросто могут под расстрел подвести, – сказал опер бэх серьезно.

– Па пачему под расстрел? – спросил Иван Палыч. За минуту всего он посерел и стал как будто еще старше.

– По кочану! Ты чего такой непонятливый, дед? Группа. Сговор. Убийство. А инициатор – ты. Тебе и вышку.

– Да почему же я то? – почти выкрикнул Сергеев.

– Ну, интересно… Тебе же Витюша то в сыновья годится. Кто поверит, что он – сопляк – тебя подбил? А? То то… любой судья решит: кто старший, тот и заводила.

Обрабатывали старика минут двадцать. С примерами из уголовной практики, настоящими и вымышленными, со ссылками на жестокость, подлость и коварство никому не известного следователя прокуратуры Лебедева. Наивный Иван Палыч все принимал за чистую монету. И даже когда мрачный и не участвовавший в игре Игорь сказал:

– Да не слушай ты их, балаболов, Иван Палыч… шутят они так, – даже тогда старик не поверил.

– Шутят, – горько произнес он. – Шутят, а мне не до шуток… Что же теперь делать то?

Зверев пожал плечами: мол, что теперь делать? Теперь уж ничего не поделаешь.

– Да ты, Иван Палыч, не переживай… в смысле расстрела то.