— Нельзя этим торговать, — сказал как отрезал Игорь Игоревич.

— Согласен, — кивнул я. — Специально для этого я и пригласил вас на дегустацию. Дело в том, что…

Тут я поспешил ввести Волконского-младшего в курс дела. Ничего не утаил и нигде себя не выгородил; выдал всё именно так, как оно и было на самом деле.

— А почему отцу не набрал? — спросил меня в конце концов Волконский.

— Действительно, Его Светлость оказал мне столь высокое доверие и сообщил свой личный телефонный номер. Но, боюсь, если я буду дёргать человека его уровня по поводу каждой пивной поставки, мне не удастся долго пробыть у него в соучредителях.

Вот ведь! Как же у меня всё-таки лексика меняется в зависимости от собеседника. Могу, блин! Умею! Чёрт, да я же буквально создан для этого мира! Точнее, для аристократической его части. Поскорее бы уже в графы, а?

— Резонно, — кивнул Игорь Игоревич. — Но чем могу помочь я?

— Дело в том, Игорь Игоревич, что вышеозначенная пивоварня принадлежит Колокольцеву. А у Колокольцева есть дочь примерно нашего с вами возраста, и я взял на себя смелость предположить, что вы знакомы.

— Знакомы, — вздохнул княжич.

И мне вдруг аж холодно стало. Стихийные маги — они ведь такие, и Игорь Игоревич не исключение. Иногда на эмоциях могут неосознанно магию врубить.

— Во что ты меня втягиваешь, Каннеллони, а? — ухмыльнулся княжич. — Бывшей звонить? Ещё и первым?

Вот-это-поворот! Но заднюю уже не дашь; поздняк метаться.

— Не знал, Игорь Игоревич. Однако всё равно прошу вас сделать это для нашего общего дела. В конце концов, вы тоже заинтересованы в успехе нашего скромного предприятия. Пляж в том числе принадлежит и вам.

— Да знаю я, — княжич принялся вертеть в руках покрытый инеем телефон.

— Прошу, Игорь Игоревич. Негоже тревожить по таким мелочам целого князя и целого губернатора.

Волконский-младший посидел. Подумал. Повздыхал. По логике вещей, меня сейчас ожидал отказ, но… лишь по поверхностной логике.

Не знаю что такое сейчас произошло, но у меня, по ходу, началась какая-то профдеформация менталиста. Я безо всякой магии прямо по глазам прочитал, что княжич ломается лишь для проформы, а сам как будто бы рад. Как будто бы ждал удобного повода набрать Колокольцевой.

Так! Секунду! Домыслы и чтение по глазам — это прекрасно, но добавим чутка аналитики. Если я правильно всё помню и понимаю, то во время вечеринки «El Baion» на пляже княжич был со спутницей. Предположительно, с Колокольцевой. Там же и тогда же он воспылал чувством к своей спасительнице Стасе. На этой почве, — видимо, — разошёлся с дочерью губера, но Стася оказалась замужем и теперь…

Ну да, сходится.

И как оно удачно всё совпало-то, а? Днём раньше нихрена бы у меня не получилось.

— Ладно, — сказал он наконец. — Только ради общего дела, — и сделал звонок…

* * *

Проблема была улажена. Дети больших дядей решили всё меж собой, не вмешивая в дело отцов; очень просто, элегантно и без какого бы то ни было сопротивления. Бородатый чёрт Андрей оказался повержен, договор расторгнут в пользу нового, а отвратительное пойло отправилось на утилизацию. Но! Если бы всё закончилось так просто и банально, у меня бы осталось чувство недосказанности. Незавершённости. И зная себя, я бы себя потом за это загрыз, — ведь не каждый день выпадает возможность прижать директора пивзавода, который кается и полностью признаёт свою вину. С этого обязательно нужно что-то поиметь!

И потому-то, когда Волконский-младший сказал:

— Каннеллони, а не хочешь ли ты на экскурсию по заводу? — я конечно же зацепился за такой шанс.