Чёрт! Эдак я даже в голове у него порыться не могу и понять, что к чему вообще и за что мне такая подстава. И что же тогда остаётся? Рожу ему бить? Вообще могу, конечно, и есть за что. Но сперва попробуем по-хорошему:

— Загружай обратно эту мерзость. Мы этим торговать не будем.

— То есть?

— То и есть.

— Василий Викторович, — тут Андрюша принялся махать у перед лицом договором. — У меня есть документ вообще-то! Печати, подписи, всё как полагается! Я просто не могу забрать у вас промо-товар. А даже если бы и мог! Какова причина? Сроки свежие, тара герметична, органолептическую экспертизу я провёл лично.

— Ты смеёшься? Ты понимаешь, что это невозможно пить?

— Василий Викторович! Вкус штука субъективная. Вам не нравится, а мне вот очень даже нравится. И как решить, кто из нас прав?

А я ведь не в сигарной комнате с князем сейчас общался. Красноречием блистать вообще ни к чему.

— Забирай, — сказал я. — Увози и привози другое, съедобное.

— Да без проблем, — начал паясничать Андрей. — Если вы готовы оплатить новую партию и заплатить неустойку, то…

— Стоп! Какую ещё неустойку?

— Вот…

Торговый шлёпнул договор на стойку, налистал нужную страницу и зачитал мне мелкий шрифт. Если по-простому и без заморочек, о том-де, что если мы не будем торговать промо-пивом во время волейбольных матчей, то нам нужно оплатить его полную закупочную стоимость.

Документ, к слову, действительно был подписан.

К Стасе претензий никаких! В её обязанности не входит перечитывать все типовые договора с поставщиками, что ложатся к ней на стол. Другой момент, что договор оказался не типовым — это раз. И два — впредь я буду подключать к таким делам Солнцева. Раз уж он претендует на процент от имущества Орловых, не развалится и почитает.

— Не хочешь по-хорошему, стало быть? — спросил я.

— Хочу, Василий Викторович! Очень хочу! И смею заметить, что инициатором конфликта сейчас выступаете именно вы!

Так…

— Пожалеешь, — сказал я и двинулся прочь. Оставил Андрюшу у бара вопить о том, что я неотёсанное хамло, и что рабочие отношения так не выстраиваются, и бла-бла-бла, и всё такое в том же духе.

Отступил? О, нет! Просто понял, что ситуация абсурдна. И… скажем так: абсурду есть место в моей жизни. И в моей, и в жизнях окружающих меня людей его хоть отбавляй. Поедание древесной коры ресторатором-армянином, одноглазые змеи, клоуны-казахи, престарелый киберспортсмен Агафоныч — всё это лежит в плоскости нерационального. Эдакая альтернативная адекватность, ага.

Но! Абсурд всегда заканчивается там, где начинаются деньги. Точнее даже не сами деньги, а процесс их зарабатывания. Бизнес, если переиначить. Так что та ситуация, в которую я сейчас попал, она ведь… она не может происходить. Она невозможна чисто технически.

— Думаем, — пробубнил я про себя, вышагивая туда-сюда по пирсу.

Обязательно держим в уме, что люди не дураки, и начинаем разгонять:

Есть некая пивоварня. Она хочет торговать пивом. Чтобы торговать пивом успешно и зарабатывать на этом, нужно варить хорошее пиво, а нехорошее не варить. Логично? Логично. Понятное дело, что в линейке у отечественных заводов обязательно должна быть бурдинушка для непритязательной, так сказать, публики. Стоимость этой бурдинушки обязана быть как можно меньше, а градусов в ней должно быть как можно больше. И ещё этикетка, как точка паритета — минималистичная, мрачная, а в идеале чёрная, как смоль. Ну… чтобы подчеркнуть серьёзность и основательность напитка. Вот только причём здесь я⁈

У меня ведь тут наоборот лухари! И моим гостям даже на спор не придёт в голову бахнуть баночку «Охоты» или чего-то подобного!

Так… Опять эмоции захлестнули; опять от главного ушёл.