– Катюшка, зачем ты встала? Ты же больная. Ложись скорее, Маруся сейчас звонит в госпиталь, ищет тебе лекарство.

Губы пересохли, поэтому вместо речи Кате удалось выдавить невнятный возглас:

– Я больная?

– Конечно ты! – Преодолевая слабое сопротивление, Маша уложила её в постель и накрыла одеялом. – Разве ты не помнишь, что тебя привезли в машине без валенок, в одних чулках?

Катя потёрла лоб, скользнув пальцами по горячей коже:

– Кажется, помню. Да, помню.

С пугающей отчётливостью вспомнилось серое небо над головой и хруст снега, когда двое людоедов волокли её к разбомблённому дому. Она посмотрела на Машу:

– Их поймали?

Та сразу поняла суть:

– Наверно поймали. Мы сразу сообщили в милицию.

– Хорошо.

Подушка приятно пружинила под затылком, а звуки, размываясь, гасли и сливались в однообразный гул, заполнявший голову. Когда Катя упала в тяжёлый, горячечный сон, к её кровати подошла Маруся.

– Нашла лекарство? – спросила Маша, хотя по хмурому лицу Маруси об ответе гадать не приходилось.

– Нет. – Маруся искала точку опоры, пока не взялась рукой за спинку стула. Она подняла глаза на Машу. – На сегодня и завтра я освобождаю тебя от службы и даю задание достать этот проклятый сульфидин. В аптеке сказали, что люди привозят его с Большой земли через Ладогу.

Маша по-старушечьи схватилась ладонью за щёку:

– Ой, как плохо, что же делать? Идти пешком? Искать попутку?

– Не знаю, – голос Маруси дрогнул, – но времени очень мало, мы можем опоздать, и тогда…

Не договорив, она повернулась к Кате, которая лежала закрыв глаза и надсадно дышала.

В раздумье Маша села на стул и вцепилась себе в волосы:

– Если б здесь был Сергей! Он бы привёз с того берега.

– Если бы да кабы на луне росли грибы, – жёстко сказала Маруся. – Сергея здесь нет, а Катьку надо спасать.

Маша и сама это знала, но никак не могла сообразить, с какого конца начать поиски лекарства. Наверное, с чёрного рынка.

Метнувшись к своей койке, она рывком вытащила из-под неё чемодан и достала пакет, перевязанный бечёвкой:

– У меня есть босоножки! Очень красивые босоножки, совсем новенькие. Маруся, смотри. Как думаешь, их обменяют на сульфидин?

Небрежно разорвав обёртку, Маша выставила на пол голубые босоножки с кожаными бантиками на носках. На грубом полу рядом с валенками и галошами они смотрелись диковинными птичками, случайно залетевшими из заморских стран.

Маруся с сомнением пожала плечами:

– Не знаю. Если по одному порошку за босоножку, то будет мало. Погоди, у меня тоже кое-что есть.

Она отошла и вскоре вернулась с парой чулок.

– Вот, возьми. Настоящие фильдеперсовые, берегла, чтобы в праздник надеть.

Тонкий чулочный шёлк невесомо лёг на босоножки, соскользнув Маше на колено. Она подумала, что до войны о таких чудесных чулках могла только мечтать.

– Ещё два пакетика, если повезёт найти лекарство, – подсчитала она вслух.

– Эй, товарищи, меня забыли, – неожиданно раздалось с крайней койки, где после ночного дежурства отсыпалась Лена – молчаливая девушка с коротко остриженными волосами. Лена была новенькой и держалась немного высокомерно, поэтому Маша удивилась, когда Лена заговорила.

– Мы не забыли, просто ты нас никого ещё не знаешь.

– Ничего, узнаю.