Плавным движением девушка развернулась между сугробами, грея руки в большой меховой муфте, похожей на барашковую папаху.

Едва она остановилась, как женщина с гортанным возгласом кинулась вперёд:

– Сульфидин! Мне нужен сульфидин!

Она не сомневалась, что обратилась по адресу, хотя девушка не произнесла ни слова.

Машино сердце ёкнуло в ожидании. Неужели всё напрасно и у девушки нет лекарства или она сейчас скажет, что тоже покупательница и тоже хочет достать сульфидин?

Но брови девушки дрогнули, придавая лицу деловое выражение, и она сухим тоном спросила:

– Что у вас на обмен? Деньги не беру.

– Вот, вот, смотрите, пожалуйста. – Трясущимися руками женщина закопошилась в сумочке, извлекая оттуда длинную коробочку синего сафьяна. Её улыбка стала заискивающей и жалостной. – Это золотой браслет. Посмотрите, какого хорошего плетения. На вашей руке он будет чудно смотреться.

Женщина так волновалась, что едва не выронила коробочку, на которую девушка едва взглянула.

Повернув голову вполоборота, так что Маше стал хорошо виден её ровный носик и розовые губы, нетронутые голодом, девушка поинтересовалась:

– А что у вас?

– Мне тоже сульфидин, – сгорая от смеси унижения и подобострастия, сказала Маша.

Больше всего на свете ей хотелось взять эту сытую и наглую тварь за шкирку и пинками погнать в милицию. Но тогда прощай лекарство, которое конфискуют как вещественное доказательство.

– Я спрашиваю, что у вас на обмен?

Маша сглотнула:

– Новые босоножки, с бантиками. – Презирая себя, она стала перечислять: – Потом фильдеперсовые чулки, новые, и шелковый шарф очень красивый.

– Покажите, – повелительно произнесла девушка.

Она вытащила из муфты свою белую, мягкую руку, разительно отличающуюся от Машиной пятерни с заскорузлыми пальцами, которые торопливо разворачивали пакет с босоножками.

Верёвочка путалась, и Маша перегрызла её зубами.

– Я эти босоножки один раз надела. – Она поймала себя на том, что извиняется.

Приподняв босоножку за бантик, девушка осмотрела её со всех сторон и со вздохом вернула обратно:

– Мне будут малы.

– А чулки с шарфом? – напомнила Маша, стараясь не смотреть в сторону женщины, которая так и стояла с коробочкой на вытянутой руке; её надломленная фигура выражала полное отчаяние.

– Чулок у меня полно.

Потеряв к Маше интерес, девушка повернулась к женщине:

– Давайте вашу браслетку. Я вам поменяю её на десять порошков. Больше у меня нет.

На щёки женщины вернулись краски. Одной рукой заслонившись от Маши, словно оберегая добычу, другой она отдала девушке сафьяновую коробочку и жадно схватила горсть крошечных конвертиков из вощёной бумаги, появившихся на свет из обширной муфты.

– Это точно сульфидин?

Судя по виду, девушке вопрос не понравился, потому что она состроила недовольную гримаску, испугавшую женщину. Та заторопилась оправдаться: – Нет-нет, я ничего, это я так, по привычке.

Не рискуя развернуться и уйти, женщина стала отступать, сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее, пока не скрылась в перекрестье улиц.

Маша с тоской посмотрела ей вслед и на всякий случай спросила девушку:

– Точно больше нет порошков?

– У меня не фармзавод.

Девушка зло дёрнула уголком рта, отчего её кукольные губы вытянулись в тонкую линию. Наглая тварь, которая наживается на чужом горе.