Худой солдат дёрнулся и заскрёб себя пальцами по шее, расчёсанной до крови:

– Теперь и ты с нами в котле, как вша в банке.

– Но-но, Коновницын, ты здесь пораженчество не разводи, – перебил его солдат с оторванной подошвой. – Он вскинул голову и с надеждой посмотрел на Сергея: – Лучше скажи, братан, у тебя покурить есть?

– Есть. Я хоть сам не курю, но табачок храню.

Он увидел, как солдаты радостно переглянулись между собой.

– Ну что стоишь, тащи, – поторопил первый, – у нас с собой и бумага имеется.

Он сунул руку за пазуху и достал немецкую листовку с изображением весёлого солдата с ложкой в руке и надписью «Рус, сдавайся».

– Видал такое? Рус, сдавайся! Бараны безмозглые! – Он сплюнул. – Пора бы немчуре выучить, что русские не сдаются.

Положив бумагу на колёно, он точным движением разорвал её на три части и раздал товарищам. От предвкушения курева на его лице сияла блаженная улыбка.

Так Сергей познакомился с Гришей, Борисом и Васей. Оказалось, что с Васей они жили на соседних улицах и даже одновременно посещали одну музыкальную школу. Только его отчислили за неуспеваемость, а Василий сумел закончить курс по классу фортепиано.

Григория и Бориса убили в следующем бою, а Васька Коновницын спит рядом, вцепившись в автомат длинными музыкальными пальцами. Во сне он вздрагивает и шевелит губами.

Снова вспомнился немец, зовущий неведомую Марту. Она никогда не узнает, что он умер с её именем на устах. Кто она ему – жена, сестра, любимая? Сергей подумал, что дорого бы дал, чтобы Катя оказалась рядом, но отдал бы жизнь, чтобы её тут не было.

Загнанная немцами в котёл Вторая ударная армия осталась без боеприпасов, без подкрепления и без еды. Сидя в мокрых окопах, вырытых среди болот, личный состав голодал и умирал. Кто-то из солдат догадался выкапывать трупы лошадей и варить из них похлёбку. Во время еды приходилось крепко зажимать нос пальцами, чтобы не просочился тошнотворный запах падали.

В основном пропитание добывали, обшаривая убитых немцев. Вчера им с Васькой повезло найти в заплечном ранце фельдфебеля две пачки галет и банку тушёнки. Галеты они сгрызли сразу же, дружно завалившись в воронку от снаряда. А тушёнку отдали в общий кошт своего взвода.

Во взвод младшего лейтенанта Кугелевича Сергея приписали, едва он сдал снаряды командиру полка. Увидев боеприпасы, комполка едва не прослезился от радости. Потом посуровел:

– Благодарю за службу, товарищ шофёр. Сам видишь, что у нас тут творится, поэтому обратной дороги тебе нет, пока снова на прорыв не пойдём. Стрелять умеешь?

– Так точно. Два немецких автомата в бою добыл.

– Молодец.

– Товарищ командир, разрешите доложить: он в одиночку танк подбил, – вклинился в разговор Коновницын, вызвавшийся довести до штабной землянки.

– Ну что ж, значит, нашего полку прибыло, – скупо обронил командир и посмотрел на Коновницына. – Отведи бойца в свой взвод, пусть поставят на довольствие.

От положенного советскому солдату довольствия Сергею досталась каска убитого солдата с выцарапанными внутри инициалами «С. М.».

Удивившись, что инициалы совпадали с его собственными, Сергей усмотрел в этом хороший знак и вот уже месяц с каской не расставался.

* * *

20 апреля 1942 г. командующим 2-й ударной армии был назначен генерал Власов, оставаясь по совместительству заместителем командующего Волховского фронта.

«ВОЕННОМУ СОВЕТУ ВОЛХОВСКОГО ФРОНТА. Докладываю: войска армии в течение трёх недель ведут напряжённые ожесточённые бои с противником… Личный состав войск до предела измотан, увеличивается количество смертных случаев, и заболеваемость от истощения возрастает с каждым днём.