Немного в стороне Лариса увидела зияющую полынью размером с пруд, в которой плавал клетчатый платок женщины, стоявшей впереди них в очереди на эвакуацию. Около полыньи стояли люди и молча смотрели на тёмную воду, из которой на поверхность поднимались белые пузыри.

Маленькая Айгуль, которая тащилась рядом с Ларисой, вдруг опустилась на снег и стала хватать ртом воздух.

– Айгуль, вставай, вон палатка, недалеко.

Лариса обняла Айгуль за плечи и потянула вверх. Марина Александровна перехватила Айгуль, а Игорька взяла на руки девушка в овчинном полушубке и с санитарной сумкой на боку. Она самая первая стояла у проруби.

Повернувшись к людям, она скомандовала:

– Помогайте детям! Ведите их ко мне в пункт.

Перед глазами Ларисы замелькали ватники, полушубки, валенки. Маленьких несли. Большие шли сами. Уже подойдя к двери палатки, Лариса вдруг увидела, что у неё в руках нет вещевого мешка с Наташиным альбомом. Обмерев от ужаса, она оглянулась назад, пытаясь отыскать свою пропажу на белом льду, по которому вилась позёмка.

* * *

Гайки на колесе заклинило, а пальцы примерзали к холодному металлу. Встав на колени, Андрей бил молотком по ключу так, что спина взмокла от пота, но резьба сдвигалась по миллиметру. Надо быстрее. Бросив на землю шапку, Андрей постарался сосредоточиться на работе, как если бы молоток и гаечный ключ были продолжением его рук.

Не было времени ждать ремонтную «летучку», потому что измученные дети могли не дожить до Большой земли. В каждом рейсе с эвакуированными из кузова доставали покойников. Они умирали сидя, не дождавшись увидеть желанного берега, где им сунут в руки горбушку хлеба и нальют миску тёплого супа.

Не отрываясь от работы, Андрей кинул взгляд в сторону палатки, или обогревательного пункта, которому многие обязаны жизнью. Сейчас дети из его машины в надёжных руках военфельдшера Леры. Но Лера может только напоить их горячим чаем. В лучшем случае найдёт по кусочку сухаря. Обогревательный пункт – не столовая, там нет запаса продуктов. Ребятам и так повезло, что налёт застал их вблизи палатки.

С трудом, но гайки поддавались. Открутив три штуки, Андрей с тоской бросил взгляд на заднее колесо со спущенным баллоном. В мирное время пробитые шины наверняка будут сниться ему по ночам, как сейчас иногда снится экзамен по географии, на который он опоздал в десятом классе.

Мимо Андрея шёл поток машин, окатывая спину веером ледяных крошек. Знакомые шофёры подбадривали короткими сигналами, и от внимания друзей руки становились крепче, а настроение лучше. Ободрав в кровь костяшки пальцев, он наконец справился с заменой и похвалил себя, что в этот раз прихватил с собой лишнюю запаску. Она пришлась кстати.

С наслаждением выпрямляя затёкшие ноги, Андрей поспешил к медпункту. Если поторопиться, то можно успеть доехать до Кобоны засветло. Он не дошёл нескольких метров до палатки, когда навстречу выбежала учительница, сопровождавшая детдомовцев.

Не обращая внимания на расстёгнутое пальто, она заметалась между сугробами, выкрикивая:

– Лариса! Лариса! – В морозном воздухе её голос звучал еле слышно, то затихая, то вновь набирая силу. – Лариса! Ты где?

Издалека Андрей увидел, как от двери в палатку отделилась Лера и тоже подхватила зов:

– Лариса!

Набрав в лёгкие воздуха, Андрей гаркнул: «Лариса!» – и почти тотчас заметил тёмный холмик, жидко прикрытый свежей порошей.

Андрей сразу понял, что это ребёнок, и сердце больно ёкнуло – перевидав горы трупов, он так и не смог привыкнуть к виду мёртвых детей.

Махнув рукой женщинам, он присел на корточки и размёл снег с холодного лица, на котором не таяли снежинки.

Девочка лежала с закрытыми глазами, обеими руками прижимая к животу полупустой вещевой мешок.