Он рвал и метал, Пантагрюэль держал его за глотку. Луна, по удивительному совпадению, полная и находившаяся в перигее, заливала эту роскошную, запертую на ключ бездонную чашу ироническим сиянием. Он заскрежетал зубами, яростно сжал вытянувшиеся коленки брюк, готовый на любое бесчинство. Он подумал о Мерфи, цели своей погони, следственно, своем враге. Дверь дома была распахнута настежь, он закрыл ее за собой и стоял в темном холле. Чиркнул спичкой. Вход в комнату, выходившую в коридор, не имел двери, из подвала не доносилось ни звука, не просачивалось ни капли света. Он поднялся по лестнице, открыл дверь в антресоли и обнаружил лишь засыпную уборную. С площадки второго этажа можно было попасть в две комнаты, одна была без двери, долгий вздох отчаяния донесся из другой. Купер вошел, обнаружил Мерфи в ужасающем положении, описанном в третьем разделе, решил, что произошло убийство, к тому же напортачили, и стремглав ретировался. В момент, когда он выскочил за дверь, в нее скользнула прекраснейшая молодая женщина, какую он когда-либо видел.

— Увы! — воскликнула мисс Кунихан. — Неверный и жестокий!

Он поехал на метро в Уоппинг, самозащита которого от самого себя, осуществляемая им самим, была не столь несокрушима, как в Уэст-Бромптоне, и пил там целую неделю. Его жажда и деньги — милостивое совпадение — пришли к концу одновременно. Он ограбил одну за другой множество кружек для бедных, пока не наскреб несколько шиллингов. Он поспешил в Уэст-Бромптон, остановившись по дороге лишь затем, чтобы сообщить телеграммой Нири добрую весть о том, что Мерфи нашелся. Развалины закрытого двора увозили на телегах прочь, чтобы расчистить место для архитектуры, более соответствующей дворцу на углу. Он поспешил назад, в свою нору, остановившись по дороге лишь затем, чтобы подать телеграммой Нири недобрую весть о том, что Мерфи пропал.

Нири прибыл на следующий день. Купер молил его о пощаде, выложил всю правду, не утаив ни крупицы, и с позором получил отставку.

Несколько дней спустя его задержали за то, что он просил подаяния, но при этом не пел, и ему влепили десять дней. Свободные часы своего заключения, которые иначе были бы для него тяжким бременем, он посвятил приведению в соответствие с календарем даты в купоне на обратную поездку своего действительного на месяц билета, чтобы в минуту своего освобождения, не теряя времени, возвратиться в милый край своего рождения. Он уже провел в Дублине несколько дней, занимаясь поисками мисс Кунихан, которая не оставила в отеле «Уинн» своего адреса. Сейчас он, наконец, ее нашел, к своему приятному удивлению, в объятиях мистера Уайли, которого он, разумеется, помнил со времен Гл. Почтамта, тех счастливых времен, которые ушли навсегда. Он смахнул слезу.

Все куклы в этой книге рано или поздно начинают распускать нюни, кроме Мерфи, который не кукла.

Уайли принялся его запугивать:

— Ты мог бы снова найти Мерфи?

— Может быть, — сказал Купер.

— Ты мог бы найти Нири?

— Охотно, — сказал Купер.

— Ты знал, что Нири бросил свою жену?

— Знал, — сказал Купер.

— Ты знал, что она в Лондоне?

— Знал, — сказал Купер.

— Почему ты не пошел к ней, когда Нири тебя прогнал?

Куперу совсем не понравился этот вопрос. Он множество раз представил своему мучителю в молниеносной смене оба своих профиля, между которыми было мало сходства.

— Почему? — сказал Уайли.

— Я слишком привязанный к мистеру Нири, — сказал Купер.

— Лжешь, — сказал Уайли.