– Ну да, три, но, может быть, четыре раза в год. Во всяком случае, такой непроглядный, как в тот день. И довольно много народу знает, когда туман придет, – об этом заранее можно узнать в бюро прогнозов.

– А тебе откуда это известно?

– А я им звонил, – ответил Йерлоф. – Кстати, они свои прогнозы хранят.

– А почему этот туман так важен? – спросила Джулия.

– Потому что кто-то воспользовался туманом, – объяснил Йерлоф, – и этот кто-то хотел остаться незамеченным.

– Ты хочешь сказать, чтобы его не увидели в тот день?

– Скорее, чтобы его вообще не видели, – пояснил Йерлоф.

– Значит, так: был кто-то и этот кто-то воспользовался туманом, чтобы… чтобы утащить Йенса? – спросила Джулия.

– Да не знаю я, – ответил Йерлоф, – как раз в этом-то и вопрос. Он что, заранее планировал похитить Йенса? Такая у него была цель? Кто вообще мог знать, что он выберется тогда со двора? Да ни одна живая душа, или как по-твоему? Йенс, наверное, и сам этого не знал, он только… появилась возможность – он ею и воспользовался.

Йерлоф заметил, что, после того как он в первый раз упомянул об исчезновении Йенса, Джулия все крепче и крепче сжимала губы, поэтому решил закончить как можно скорее и быстро добавил:

– Но туман, который надвинулся на остров в тот день… об этом можно было узнать заранее.

Джулия ничего не ответила, она стояла и просто смотрела на письменный стол.

– Нам хорошенько надо об этом подумать, – резюмировал Йерлоф. – Кто и для чего мог воспользоваться туманом в тот день.

– Ну а теперь я могу ее увидеть? – опять спросила Джулия.

Йерлоф понял, что больше оттягивать этот момент у него не получится. Он кивнул и повернулся на вращающемся стуле к письменному столу.

– Она лежит здесь, – сказал он, потом потянул на себя верхний ящик стола и достал что-то небольшое и, судя по всему, совсем не тяжелое, аккуратно завернутое в тонкую белую ткань.

5

Джулия медленно подошла ближе к Йерлофу, который разворачивал на столе небольшой пакет. Она смотрела на его руки – морщинистые, в пятнах и с синими до черноты венами. Его пальцы дрожали, когда он неловко разматывал тонкую ткань. Джулии показалось, что звук, пока Йерлоф разворачивал сверток, был просто оглушающим.

– Может быть, тебе помочь? – предложила она.

– Да нет, все нормально.

Ему понадобилось несколько минут, чтобы распаковать сверток, или, может быть, Джулии просто так показалось. И вот наконец Йерлоф справился с последним слоем ткани, и Джулия увидела то, что было под ней. Джулия не могла оторвать глаз от сандалии, лежащей в закрытом пластиковом пакете.

«Я не буду плакать, – внушала себе она. – Я не заплачу. Это всего лишь сандалия».

Но тут же женщина почувствовала, как ее глаза начинают гореть, и заморгала, прогоняя застилавшие слезы. Она смотрела на черную резиновую подошву и коричневые ремешки, высохшие и сморщенные от времени.

Сандалия, маленькая сандалия маленького мальчика.

– Я не знаю, это та самая или нет, – сказал Йерлоф. – Как мне помнится, похоже, что она. Но всякое, конечно, может быть…

– Это сандалия Йенса, – перебила его Джулия срывающимся голосом.

– Но как мы можем знать это наверняка? – спросил Йерлоф. – Не очень, по-моему, правильно быть слишком уверенными. Как ты считаешь?

Джулия ничего не ответила, она стояла и смотрела. Слезы текли у нее по щекам, она смахнула их, а потом очень медленно и осторожно подняла пакет.